Держиморда (СИ)

«В период с марта по ноябрь одна тысяча девятьсот семнадцатого года Россия была самым демократичным государством в мире.»

Из лекции по истории КПСС для второго курса юридического факультета НФ ТГУ в 1988 году.

Ловушка.

Наше время. Город Санкт-Петербург.

— Давайте руку — Я аккуратно принял в свою ладонь узенькую женскую ладошку и аккуратно потянул следователя следственного комитета на себя и вверх. Тихонечко попискивая от страха, девушка перешагнула с металлической лестницы, сваренной из толстых арматурных прутьев на надёжную твердь крыши многоэтажки, и тут же начала старательно одёргивать вниз узкую форменную юбку, задравшуюся за время штурма лестницы гораздо выше аккуратных круглых коленок. Со свистом ударил новый порыв ветра — здесь на крыше двенадцатиэтажного панельного дома, он ощущался совсем не так, как внизу, на безопасной, заасфальтированной земле Города трех революций. От резкого порыва ветра, прилетевшего на этот раз, с противоположной стороны, следователь чуть пошатнулась и снова, испуганно ойкнув, схватилась за меня двумя руками.

Я придержал оробевшую девицу, демонстрируя, что я здесь, я рядом, передал ей ее пластиковую папку с служебными документами и бланками, которую я галантно забрал себе на время подъема на крышу.

— Ну вот он, видите, наш красавец. — я указал рукой в сторону нелепой фигуры, вытянувшейся у старой телевизионной антенны.

Фёдор Злобин всю свою жизнь очень старался соответствовать своей фамилии во всех ее смыслах. Родившийся в результате пьяного зачатия от мамаши, с официальным диагнозом дебилизим, и оставшимся неизвестным отцом, мальчик «осчастливил» этот, и так, не самый лучший мир, своим появлением.

Я принял этот участок шесть месяцев назад, чудом осуществив перевод из одного из сибирских городов в мой любимый Питер. Развод, раздел имущества и попытка начать новую жизнь перебросило мое бренное тело в небольшую студию на окраине Северной столицы, откуда я каждое утро отправлялся исполнять обязанности участкового инспектора полиции в одном из соседних микрорайонов. Честное слово, если бы я знал, что вместе с шестью тысячами горожан одного из микрорайонов Северное Пальмиры я получу вот это чудо, как Федя Злобин, наверное, я бы остался в холодной, стылой Сибири. Это был какой-то Доктор Зло и бес из Преисподни. Десятая часть заявлений, сыплющихся, как из рога изобилия на мой служебный стол, была посвящена индивидуальной, противоправной деятельности гражданина Злобина. Когда он появлялся на улице, она мгновенно становилась похожа на пустыню. Даже, дерзкие от полнейшей безнаказанности, стайки подростков, не боящиеся никого и ничего, предпочитали, как мелкие шакалы, разбегаться, когда из своей вонючей квартиры появлялся Федя.