Деревянный культиватор

Полуденное солнце мощно жарило сверху, как обычно, раскаляя все вокруг. Деревушка Сан-Поро в этот момент должна была буквально сочиться ленью — в эти часы не то, что люди, даже животные не особо охотно шевелятся и подают голос, пережидая пик жары. Тихие часы. Лишь жужжание вездесущих мух, да шуршание листвы на ветру оживляет в это время деревню.

Все, как и обычно, вот только сейчас к привычным деревенским запахам примешался еще один — мощнейший запах крови. Поначалу он казался незначительным, но постепенно захватывал позиции…

Внезапно раздался громкий писк, немного напоминающий птичий. И после этого среди поселения можно было заметить движение.

С грохотом, разбрасывая щепки, упала стена одного из домов. Оттуда лениво, облизывая покрытую кровью морду, вылез огромный волк. И неспешно потрусил в центр деревни.

Спустя пару минут по пустынной улице прошелестела огромная змея, направляясь туда же. В отличие от волка она была абсолютно чистая, но характерной формы вздутия внутри нее показывали — это вовсе не из-за миролюбия. Она просто глотала своих жертв целиком, а не рвала на части.

Южная часть деревни наполнилась хлопаньем крыльев, и все в том же направлении понеслась целая стая очень крупных воронов. Капли крови и даже иногда плоти, падающие с них на землю не оставляли сомнений — живых в той части тоже нет…

Именно стая воронов, что-то прокаркав, последней опустилась на землю в центре деревни. Эта часть — сердце Сан-Поро, тут был только колодец, и обширная, вытоптанная людскими подошвами площадка. Здесь веселились на праздниках, тут горевали на похоронах, женились и крестили. Спорили, дрались, рвали друг другу волосы, и пили мировую. Ныне же все было занято разнообразным зверьем. Они клекотали и шипели, рычали, скрежетали, и, казалось, общались на каком-то неведомом, зверином языке. Возле колодца, опершись на старинные камни, сидели пара человек с закрытыми масками лицами, и обыкновенная с виду рыжая белка. Особенно странно смотрелось то, что среди всех собравшихся именно она была самой мелкой, и безобидной на вид.

— С-с-с-ки-и-и-п! — пропищала негромко белка.

— Мы же говорили, — развел руками один из людей. — Тут нет культиваторов, и вообще никого сильного. Обычная деревня, таких множество вокруг.

— С-с-с-ки-и-и-п! — вновь пропищала белка, но от вроде бы легкого изменения интонации волна силы сбросила обоих людей с камней. А места, где они приземлились, покрылись трещинами. Хотя странные люди спокойно поднялись, отряхнувшись.

— Мы не против, пошли в следующую. Просто так ничего не найти, сами увидите.

Белка на сей раз ничего не сделала, лишь пристально глядела на них своими бусинками-глазами.

— Пошли, — со вздохом один из них на неразличимой простым взглядом скорости исчез, оставив лишь пару размытых образов. Точно так же пропал и второй. Белка оглядела окружающих зверей, и, повелительно пискнув, пропала даже быстрее людей. Животные на площади заволновались, и дружно бросились за нею. После чего, когда звери скрылись из виду, на пару минут вокруг воцарилась гробовая тишина.

Через какое-то время тихо скрипнула крышка каменной бочки с квашеной капустой, стоявшей в самом конце площади, и оттуда показалась слегка чумазая голова мальчишки, в обрывках рубаных овощей. Внимательно оглядевшись, и не обнаружив никого вокруг, он вылез полностью. Весь покрытый ошметками еды, скукоженный, нервно озирающийся. Мальчик, крадучись тихими шагами, старательно скрываясь в тени окружающих зданий, и прислушиваясь к каждому шороху, двинулся к краю деревни. Вокруг периодически попадались растерзанные куски жителей деревни, обыкновенных домашних животных, или порой вообще непознаваемое месиво из плоти, костей, требухи… Он лишь судорожно сглатывал, подавляя рвотные позывы, и шел вперед. Казалось, прошла вечность, пока мальчик выбрался из поселения. Основная дорога шла вперед, дальше, но он свернул на узенькую тропинку, уходящую влево от деревни. Спустя метров семьдесят, густо укрытых тенью, показался одинокий домик. Его домик.

Подавив накатывающую дрожь, мальчик поднялся по ступенькам. И замер, глядя вниз. На бугристом, темном настиле лежала оторванная рука. Ее не узнать было невозможно… И буквально в паре сантиметров от нее отцовский клинок.

Мальчик деревянными движениями поднял клинок. И побрел, как зомби, прочь, обратно. Единственное, на что хватило разума ребенка в сумеречном состоянии, это выбрать не сторону погибшей деревни, а другую, противоположную. И он пошел вперед, поднимая дорожную пыль.