Дерево на улице

Глаза привыкли к отлетающим, тающим рощицам за насыпью, редким домикам, убывающим цифрам: 58, 57… 53… Экспресс одолеет этот километровый частокол минут за сорок, и тогда лишь — станция Лямни.

Лида впервые возвращается домой издалека, ей не терпится увидать родные улицы, домашних…

А молчаливый попутчик безразлично посматривает в окно, словно схваченный зверь, который не знает, куда и зачем его везут, и готов ко всему.

Лида томится от ожидания дома — рвануться бы побыстрее поезда. Ну как скоротать время?

— Можно журнал… у вас из сумки выглядывает…

Смущенно улыбнулась. Он неторопливо, молча протянул. Искоса следит, как она небрежно перелистывает. Дошла до отчеркнутой — в синей рамке заметки:

Девушка подняла глаза от журнала и вновь опустила — уж слишком пристально взглянул угрюмый попутчик. Пробормотала:

— Не слыхала я у нас ни о каком таком докторе Лауне.

— Ты из Лямни?

— Да.

— Как же не слыхала? Ты родом из Лямни?

— Да, но город наш не такой уж маленький. Я многих знаю, но не всех же. Лаун? Нет, сразу не припоминаю.

— Ладно. А тебя как зовут?

— Лидия.

— Мит — мое имя. Мит. Запомнила? Я тоже выхожу в Лямни. Ты мне пригодишься.

— Я? Зачем?

— Не бойся. Ухаживать за тобой не собираюсь — я из этого вырос. И грабить никого не будем. Искать!

— «Звездный» камень!

— Ух ты! Догадливая Лида. Искать свое счастье — вот что. Ты видала человека на свете, который держал бы свое счастье в руках? Мне почему-то на таких не везло. Но ищут все, ищут, в чем только не ищут…

Лида начала перебирать в уме — в чем ищет она, и впрямь — там ли и так ли…

Парень оглянулся, взял у Лиды журнал, спрятал, замолк.

Из вагона они вышли вместе, и уже на вокзале девушка повела себя, как дома. Присмотрелась к высокому столбику ртути в термометре, купила пломбир. Вывела Мита на привокзальную площадь:

— Все. Пошла.

— Стой. Постой. Освободишься часам к трем?

— Может. А что?

— Сходим вместе к этому Лауну. Если хочешь…

— Не знаю…

— А потом, если блеснет улыбка фортуны, поприветствуем город. Люблю неизвестные города, но пока немного повидал. Ну?

Лида вгляделась в его глаза из крепкого синего стекла, скользнула по обветренным губам, жилистой фигуре. Сказала, словно бездумно:

— Хорошо. Здесь?

Мит кивнул.

Ровно в три она подошла — одетая совсем по-другому: в легком золотистом платьице, босоножках на низком каблуке — маленькая и вовсе девчонка. Мит вроде и не заметил перемены, наготове был вопрос:

— Слушай, где у вас берут приличное марочное вино?

Лида на миг задумалась:

— В центральном, наверно. А какое нужно?

— Выберу.

Выбрал сразу и, уверенно взяв девушку под руку, отчеканил:

— На Подвальную семь.

Когда дверь открыли, Мит с ходу спросил:

— Вы Лаун? Разрешите по делу?

— Проходите. Садитесь.

До прихода гостей на радиоле крутилась пластинка — Шуман, фортепианный концерт. Лаун чуть притушил музыку. Нельзя было понять — раздосадовал ли его внезапный визит, или он не возражает ненадолго прервать привычное одиночество.

Лида, стараясь не очень вертеться, оглядывала комнату. Громадный письменный стол, заваленный книгами, бумагами, безделушками, какими-то инструментами. Против окон — длинная стена: сплошь полки с книгами. Как в настоящей библиотеке. Среди них, должно быть, есть такие интересные, что и не снилось…

Мит прошелся глазами по комнате, изучающе уставился на хозяина. Вытащил из оттопыренного кармана, поставил на маленький журнальный столик бутылку:

— Лаун, выпьете с нами?

Усмехнувшись и ничего не ответив, Лаун принес маленькие разноцветные рюмочки, вазочки с фруктами, конфетами.

— За что предлагают выпить молодые люди? Или сейчас принято без повода?