День мора

Десять шагов.

Кровь бурлит в ушах, сердце неистово бьётся о рёбра, как большая птица запертая в стальной клетке. Птица предчувствует гибель. Птица не хочет умирать — птица желает обрести свободу.

Пять шагов.

Серый квадрат света возникает перед глазами. Грязное стекло в старой пластиковой раме треснуто по центру и кажется хрупким. Надеюсь, таким и окажется.

Три шага.

Рычание за спиной. Завывание.

Сердце бьётся на пределе. Пот застилает глаза. Воздуха не хватает — слишком долго бежала от моров.

Вонь разложений, крови и грязной плоти ударяет в лицо… Горячее зловонное дыхание касается шеи.

Выстрел. Становлюсь приманкой для «свиты» и стреляю в НЕЁ.

Пуля попадает в цель. Цель уничтожена.

Уничтожена ли?

Толчок. Рывок. Отталкиваюсь от пола, на лету разворачиваюсь к окну спиной и выпускаю по пуле в двух из пяти заражённых.

— ДИАНА!!! — голос Кея разрывает сжатое пространство подобно удару церковного колокола, так ясно и звонко я его слышу.

Глаза расширяются. Птице в груди становится больно.

«Зачем он пришёл? Говорила ведь… Говорила не идти за мной!!!»

Поздно. Уже ничего не исправить. Это конец.

— Спасайся… Кей… — шепчу я.

Путь свободен. Как и птица в груди. Как и я, получившая свободу от падения над мёртвым городом с окна пятьдесят третьего этажа некогда элитного небоскрёба в центре некогда шумного мегаполиса.

Я готова принять её — смерть. Потому что в мире, который окружил меня после пробуждения, смерть — цена свободы и мне хватило нескольких дней, чтобы понять это.

Я пыталась думать по-другому. Пыталась принять новую действительность, смириться с ней, но какой смысл жить в мире, где из людей никого не осталось?..

Удар. Боль. Смерть.

За пять дней до этого

Пробуждение проходит непросто, но неважно где это происходит и то, что я понятия не имею, кто я такая, рефлексы берут своё, и я широко зеваю. Сажусь. Оглядываюсь. В теле срабатывает незнакомый инстинкт и первым делом ощупываю свою одежду на наличие оружия — пусто.

Оружие?

Зачем мне оружие?

Бетонный пол, стены, потолок — тесная комната-камера, в которую сквозь дверные щели просачивается слабый дребезжащий свет. Другого освещения нет. Пусто.

Странный скрежет… Что это? Не сразу понимаю, что это зубы стучат от холода, в то время, когда в помещении душно и жарко. Озноб? Жара нет.

Покопавшись в голове не нахожу причин тому, чтобы обнять себя руками, или поискать что-нибудь тёплое. Постепенно становится легче. Озноб проходит.

Ноги держат крепко. Тяну на себя покрытую ржавчиной стальную дверь, и та с громким скрипом поддаётся.

Коридоры. Коридоры. Множество грязных коридоров освещённых тускло-мигающими люминесцентными лампами встроенными в длинные ниши в высоком покрытом трещинами потолке.

Иду вперёд. Странный назойливый инстинкт продолжает звенеть в голове: «Нужно найти оружие»!

Зачем? Кого опасаться?

Провожу руками по волосам — длинные тёмные локоны, гладкие, приятно пахнут. Ощупываю фигуру — подтянутая, стройная. Для женщины неплохая мускулатура.

Знать бы ещё кто эта женщина.

Выхожу в относительно просторное помещение: груды мусора и кирпичей на полу обманчиво сжимают пространство. Двигаюсь боком вдоль стены, понимая, что оставлять спину беззащитной плохая идея. Натыкаюсь взглядом на военную технику, которая производит впечатление заброшенной и давно нерабочей. Один из грузовиков повален на бок, у другого отсутствуют колёса, от кузова третьего остался один каркас.

В противоположной стене несколько дверей и ни одной распахнутой. Решаю обогнуть помещение вдоль стен и добраться до ближайшего выхода.

Выхода куда?

Пытаюсь определить эмоции. Страшно? Нет. Жутко? Тоже нет. Да кто же я — киборг? Хочется рассмеяться. Холодным таким истеричным смехом и закричать во всю мочь: «Какого чёрта вообще происходит и кто я такая»?!

Двери заперты. Все три. Идти обратно? Или же…

Грузовики. Возможно повезёт найти оружие, или что-нибудь из еды. Точно! Я чувствую голод и жажду… хоть какое-то утешение — я не киборг.

Движение сбоку. Глаза улавливают его так быстро, словно в голове встроенный микро-радар. Радар, который не способен уследить за собственными телодвижениями, ведь я понятия не имею, как в руках оказался кусок арматуры. Секунда и здоровая крыса пробегающая мимо была прибита к полу острым стальным концом.

— Ненавижу крыс, — бормочу себе под нос, и эти слова становятся настоящим открытием. Как и собственный голос: спокойный, по женскому низкий.

Я. Ненавижу. Крыс.

Уже что-то.

Направляюсь к грузовикам. Возможно и рацию повезёт найти, или хоть какую-то информацию о месте, где нахожусь, а потом попытаюсь выломать дверь.

— Стоять! — стальной мужской голос, разорвав тишину, ударяет по перепонкам и вновь во мне что-то щёлкает.