День, когда мы надрались пирожными

Уильям Тревор

День, когда мы надрались пирожными

Облаченный в мятый твидовый костюм, теребя и без того обшарпанный угол старомодного галстука у себя на животе, Свен де Лайл наполнял непристойными звуками четыреста кубических футов воздуха - так приличия ради называли мой кабинет. Мы не виделись несколько лет: он был из тех людей, которые способны без всякой видимой причины на долгое время вдруг исчезнуть из поля зрения. Я предполагал, что его долгое отсутствие связано с какими-то неприятностями, и они оставили след на его лице.

Я должен был сразу понять, как только его увидел: нужно быть настороже. Зная свою уступчивость и деликатность, я мог бы сообразить, что у меня нет ни малейшей надежды устоять перед тем, во что Свен намеревался меня втянуть. Ибо, надо отдать ему должное, Свен никогда не появлялся с пустыми руками. Свен всегда брал от жизни все, что мог, и сейчас выложил передо мною тщательно проработанный план. На этот раз, объяснил он, мне предлагается приятно провести оставшуюся половину дня. Я, в свою очередь, объяснил ему, что не расположен к приятному времяпрепровождению, что слишком занят, чтобы тратить драгоценные часы так, как он рассчитывает. Но Свен окопался прочно и не сдвинуся с места до тех пор, пока меня не уболтал.

Я вставил в пишущую машинку лист с надписью: Вторник, после полудня. Я под ножом хирурга. Потом снял телефонную трубку.

- Люси?

- Привет, Майк.

- Как дела?

- Хорошо, Майк. Как ты?

- Тоже хорошо. Просто решил позвонить:

- Спасибо, Майк.

- Нам обязательно нужно встретиться.

- Да, конечно.

- Я пригласил бы тебя на ланч просто так, как старый и верный друг.

- Было бы очень приятно.

- Да, да.

- Спасибо, что позвонил, Майк.

- До свиданья, Люси.

- До свиданья, Майк.

Свен выкладывал на полированной поверхности моего стола картинку из скрепок.

- Это твоя жена? - спросил он.

- Жена? Что ты, и близко не стоит.

- Ты еще не женился?

- Нет.

- Это хорошо. Я подцепил в общежитии двух девочек. Они тебя знают. - Мы не спеша вышли под сентябрьское солнце и отправились на встречу с девочками.

Мне давно хотелось провести время в компании бойких машинисток с быстрыми пальчиками, ладными фигурками и пухлыми губками; машинисток, чьи головки резво поворачиваются в ту сторону, откуда раздается призывный звон монет; веселых девчонок, которых не интересуют предрассудки, и которые не рвутся замуж. В таком обществе приятнее всего убить остаток дня. Но получилось так, что с нами оказались Марго и Джо, славные подружки, занимавшиеся тем, что рисовали иллюстрации для глянцевых журналов.

- Когда мне было одиннадцать лет, - рассказывала мне Джо, - я сочинила детскую книжку и нарисовала к ней картинки. Ее напечатали, и конечно же, все вокруг меня невзлюбили.

- Ты, наверно, была очень умная.

- Нет, если честно. Книжка была ужасная. Просто случайность, что ее напечатали.

- Для Джо, - сказала Марго, - слова всегда значат слишком много. Она очень чувствительная.

- Она ненормальная, - сказал Свен.

- Ради Бога, Свен, - сказала Марго.

Джо и Свен повернулись друг к другу. Свену стало скучно, и он принялся рассказывать Джо какой-то анекдот. Марго сказала мне тихо, чтобы никто не слышал:

- Джо ужасно талантливая, талантливее я никого не знаю. - Я кивнул, мне было все равно. Бар заполнялся мужчинами в униформах: темно-серые пиджаки, жилеты, белые рубашки, галстуки с эмблемами клубов или школ.

- Хочешь выпить, Марго?

Марго сказала, что идея хорошая, и я, протиснувшись к мокрой стойке, отправил десятифунтовую бумажку плавать по пивному озеру. Когда я вернулся, Марго спросила:

- Скажи честно, что ты думаешь о Найджеле.

О Найджеле? Стараясь протянуть время, я глотал пиво и спрашивал себя, зачем я пью эту гадость. Потом сказал:

- Ох, мне очень нравится Найджел.

- Правда?

- Ну, он вполне: Я хочу сказать:

- Иногда мне кажется, что Найджел ужасно скучный.

Я вспомнил. Найджел был толстый и болтливый. Найджел говорил все, о чем хотелось или не хотелось слышать. Когда Найджел расходился, остановить его было решительно невозможно. Найджел был мужем Марго.

Я пил пиво. Холодное и безвкусное. И ничего не говорил.

- Мы с Найджелом вчера разругались.

- О, Господи!

Марго принялась рассказывать, как они разругались. Я уныло слушал. Потом принес еще выпить, но на этот раз себе взял виски. Кто-то когда-то говорил мне, что у Джо тоже был муж. Значит, обе семейные лодки неслись к рифам.

Вдруг Марго перестала говорить о Найджеле. Она хитро посмотрела на меня и сказала что-то, чего я не понял. После следующих фраз до меня дошло: якобы я мог бы стать хорошим мужем.

- Да, наверное, - ответил я.

- Только не подумай, что я в тебя влюбилась, - нерешительно сказала Марго.

- Нет, что ты.

После паба мы направились поесть. Всю дорогу, пока ехали в такси, я думал о Люси.

Мы приехали на Итальянскую площадь и пошли в Сохо - слишком дорогое и не особенно хорошее заведение. Свен рассказывал истории из своей жизни и ел только чипсы. Я нашел на лестнице телефон и позвонил Люси.

- Привет, Люси. Что ты сейчас делаешь?