Демонология Сангомара. Часть их боли

Дриадская Долина

Было раннее утро. На землю, будто облако, опустился морозный туман, посреди которого стоял погруженный в сонное затишье бивуак. Вокруг него раскинулись почти бескрайние холмистые равнины, кое-где прорванные небольшими рощами и одиноко стоящими деревцами. Одно такое дерево, ель, вздыбалось прямо посреди бивуака, и среди его ветвей неожиданно каркнул ворон. Каркнул неприятно. Ноэльский караульный поднял голову, придержал шлем и шикнул на него, потряс алебардой.

Старый ворон подпрыгнул, тяжело вспорхнул, но тут же приземлился на сук повыше – где безопаснее. И снова он продолжил глухо каркать, раздражая всех вокруг.

Тогда караульный нащупал под снегом камень, уж было взялся за него, чтобы бросить в птицу, однако та успела вовремя покинуть ель. Шумя крыльями, она пролетела над коновязью, навесами, повозками и будто нарочно приземлилась туда, куда не следовало – на голубой расписной шатер Мариэльд де Лилле Адан. Вцепившись когтями во флагшток, она снова угрожающе каркнула. Караульному пришлось опустить занесенную руку с камнем, и он в бессилии зашипел, оголив клыки.

– Кыш! Пошел вон, чертов ворон. Убью!

Однако ворон, матерый, с большой лохматой бородой под клювом, будто знающий, что угрозы для него нет, никуда не улетал, а лишь хлопал крыльями и каркал. Его глухой сиплый голос противно разрезал окружающую тишину, заставляя просыпаться всех тех, кто еще сладко спал под стегаными одеялами.

Откинув полог богатого шатра, в снежную завесу ступила Мариэльд де Лилле Адан. Охрана тут же согнулась в поклоне. Сама же графиня, кутаясь в шаль, стала задумчиво разглядывать птицу на верхушке своего красивого шатра.

– Позволите, тео? – шепнул один из караульных, поднимая камень.

– Не позволю. Только глупец убивает посланца, пусть и явившегося с дурными вестями. Ада… Ада! Найди мой голубой плащ с куницей!

Служанка явилась из шатра серой тенью и накинула на плечи хозяйки плащ. Пригладив меховой воротник, Мариэльд вздохнула и продолжила рассматривать ворона. Тот тоже глядел на нее, поворачивая голову и мигая то одним круглым черным глазом, то другим. Затем графиня прислушалась и перевела свой взор уже на окрестности. Прошлым вечером лагерь был наспех окружен повозками, служащими в качестве ограждения. Посередине были установлены такие же скорые навесы, где, укрывшись льняниками, еще посапывала часть прислуги. Из-за вороньего крика многие уже попросыпались, потягивались – и лагерь медленно оживал.

Скоро все должны тронуться в долгий путь.

– Прикажете собирать вещи? – спросила Ада.

– Нет. Это бесполезно.

– Почему, тео Мариэльд?

– Мне эти вещи более не понадобятся, – ответила графиня, снова взглянув на замолкнувшего на флагштоке ворона. – Хотя подай мне еще, пожалуй, платок. Может, пригодится. Кто знает, насколько далеко простирается его учтивость…

Каркнув единожды, ворон тяжело взлетел и исчез в морозной дымке. Мариэльд проводила его долгим взглядом, затем вернулась в свой богатый шатер.

* * *

Пока бивуак медленно пробуждался, двое вампиров-караульных переговаривались около коновязи. На их лицах ясно отпечатывалась неприязнь к тому, о чем они говорили. Не нравились им эти черно-белые пейзажи, где ветер метался унылый, пустой, будто бы обезличенный. Караульные мечтали о своих родных просторах, – о любимом и волнующем сердце Ноэле, – куда стремились всей душой. Им можжевеловых лесов хотелось! И чтобы Фелл выдувал из своих ноздрей крепкий ветер, полный свежести, отчего море грозно рокотало бы у пристани Луциоса, разбиваясь об нее в белую пену.

Вздохнув, Луан пожаловался своему товарищу.

– Мерзость, а не Север. Согласись…

– Мерзость. А чего это тео приказала не собираться? Разве не спешим ли мы в Ноэль? Вон, две недели без роздыха почти.

– Может не в духе… Все равно же собираемся, чтоб быстрее миновать эти проклятые земли.

Тут Луан вдруг встревожился.

– Ты слышишь? – спросил он.

– Слышу, земля гудит. Вспомни, она также гудела у того села на распутье, – хмуро отозвался его напарник.

– Да нет. Вслушайся!

– Слушаю, точно земля гудит. Неудивительно, почему все здешние демоны давно сбежали на юг. Чтоб этот Север с его вечной тряской дюжи затопили!

– Ладно, схожу-ка проверю.