Дело об Осени

Осень накрыла Ойя, как однажды накрывает любовь – полностью и целиком. И, как любовь – человека, сделала город невероятно прекрасным. Все вокруг заполнилось множеством восхитительных оттенков желтого, рыжего, багряного, красного. Еще зеленела трава. И точеные стволы деревьев тянулись к ласковому, уже давно не обжигающему, как летом, солнцу, выделяясь из этого буйства красок строгим черным, но при этом каким-то удивительно теплым цветом.

И в воздухе тоже уже царила осень. Нет, это был не запах дождей или грязи, не аромат прелой листвы. Это было то особое чувство, которое возникает на стыке времен года, когда ничего вроде не предвещает перемен, но что-то внутри уже шепчет о них. И ждет…

Она вышла перед рестораном «Сад Веньера» из дорогой черно-лаковой с вензелями кареты. Увидев и узнав их, на улицах Ойя застывали мужчины в отчаянной надежде хоть одним глазком глянуть на владелицу этих инициалов.

Сначала из открытой двери показалась изящная ладонь в атласной перчатке. Оперлась на руку лакея. И в этот момент многие ему позавидовали.

Потом на тротуар ступила ножка в темной блестящей туфельке и черном чулочке. Маленькая ступня, стройная лодыжка. На мгновение они явили себя миру, чтобы тут же скрыться в оборках пышного красного платья.

Черная шляпка короной красовалась на темных, поднятых в сложную прическу волосах. Рубиновое колье подчеркивало лебединый изгиб шеи и влекло взор к декольте. Нужно ли говорить, что ничего более интригующего в открывшейся взору картине просто не было и быть не могло?

Вообще все в даме соответствовало заведению, которое она изволила посетить. «Сад Веньера» – великолепный дорогой ресторан-клуб с множеством отдельных кабинетов и манерной прислугой. Все здесь было пропитано шиком, чуть вульгарной роскошью и не слишком усердно завуалированным пороком. И даму тут знали.

Стоило ей сделать пару шагов, как навстречу выскочил метрдотель, рассыпался в комплиментах и, стараясь особо не пялиться в вырез платья, проводил красавицу в один из отдельных кабинетов, предложив меню и мигом принеся самое лучшее вино из подвалов, редко открываемых даже для самых дорогих – читай, денежных – гостей.

Легкая черная вуаль прикрывала одни из самых прекрасных глаз Ойя, и принадлежали они блестящей даме полусвета – Саа-ми Гирэ.

Не прошло и десяти минут, как, неторопливо свернув на недлинную подъездную аллею, перед «Садом Веньера» остановилась еще одна карета. Явно наемная, но от этого не менее дорогая. И вновь метрдотелю пришлось усердно гнуть спину.

Сбросив плащ и перчатки ему на руки, высокий элегантный в той редкой степени, какая присуща только истинным аристократам, мужчина поправил черные волосы и направился к сторону отдельных кабинетов. Легкие тени, ласкаясь, ложились на его бледное лицо, а огоньки свечей перекликались с искорками в опасных темных глазах.

Дверь услужливо распахнулась перед посетителем, и навстречу ему начала подниматься с полукруглого диванчика одна из самых красивых женщин Ойя.

– Джейко, дорогой! – протянула она к нему обе руки. – Наконец-то! Совсем меня забыл, негодник! – мурлыкала куртизанка.

– Саа-ми, – заулыбался лэр[1] Тацу – начальник Магического Сыска этого славного города и представитель одной из девяти Правящих Семей Эсквики,[2] целуя тонкие пальчики на одной, а потом другой ручке. – Что ты, моя красавица? Как я мог тебя забыть? Дела-дела…

– Никак всех преступников не выловишь? – бархатисто смеясь, отвечала ему дама.

На этом дверь захлопнулась, и метрдотель не услышал больше ни слова. Но еще долго мучился завистью и чувством собственной неполноценности. Чтобы заполучить благосклонность такой женщины, как дэлэ[3] Гирэ, надо было иметь не просто о-очень много денег. Надо было еще обладать властью, умом, талантом или красотой. Джейко Тацу обладал всем этим в полном объеме. И это очень раздражало.

– Мм… лэр Тацу, вы, как всегда, великолепны. – Много-много времени спустя уже в своем особняке откинулась на подушку Саа-ми Гирэ, засмеялась, пытаясь прийти в себя и поправляя на влажной коже ожерелье – единственное, что осталось на ней из одежды.

Джейко тоже улыбнулся, целуя покатое плечико, а потом изящные смуглые пальчики, бережно, как величайшую ценность, держа их в ладони. Потом потянулся за стоящими на прикроватной тумбочке бокалами. Один передал даме, из второго отпил.

– А теперь, моя прекрасная Саа-ми, расскажи мне, чему я действительно обязан удовольствием видеть тебя.