Дело о физруке-привидении [СИ]

— А он будет спать здесь, — Кира ткнула указательным пальцем в отгороженную, наглухо забранную досками часть веранды, в которую чудом запихали кровать, шкаф и огнетушитель. Когда не горела лампочка, в закутке было темно, как в гробу. — Сам опаздывает — сам пусть и мучается.

Ленка согласно кивнула. Они лично устраивались жить напротив, где было много солнца и комаров, еще шкаф, две вполне ничего кровати, стол и три стула. С комарами следовало покончить, на окна натянуть занавески (или простыни — это уж чем разживешься у «постелянши»), постели застелить и все такое прочее, на что у молодых воспитательниц не хватало ни сил, ни времени.

Еще сегодня рано утром — а с этого времени успел пройти длиннющий, наполненный суетою день — они тряслись в набитом битком автобусе, стоя на чьих-то ногах и опасаясь дышать. Вместе с ними ехали две устрашающие сумки — в такие, как следует постаравшись, можно затолкать средних размеров слона. Кроме сумок Кира, которую пригласили устраивать в лагере «Чайка» рыцарский клуб, тащила на горбу два железных «намордника», два деревянных меча и гитару. В автобус помогли утрамбоваться сердобольные родственники, а наружу пришлось протискиваться самим, с грузом и извинениями, и первые пять минут девчонки бездумно отдыхали. Краснота с лиц ушла сама, пот они вытерли, а волосы привели кое в какой порядок.

Город Рим построен на семи холмах. «Чайке» в этом смысле он уступал значительно. У девчонок даже возникло подозрение, что холмы нарочно размножаются, чтобы потом хихикать в затылок, глядя, как жертвы карабкаются и сползают с грузом на плечах, в руках и зубах.

— Я тэго влочить не бенде, — почему-то по-польски сказала Ленка. Видимо, состояние души имела соответствующее. — Иди и найди носильщика.

Кира надулась, посопела и пошла. В конце концов, это она заманила несчастную подругу на травку и природу.

Без груза идти оказалось хорошо, даже приятно. Кира скоренько отыскала исторический центр лагеря, которым была линейка с мачтой — пока без флага. Вдоль линейки выстроились две длинные мазанки в окаймлении конурок, раскрашенных очень мило и радостно. И ни человека вокруг. Задумчиво обойдя мазанку, Кира увидела ЖИВОГО МУЖЧИНУ. На нем были защитного цвета шорты и тапочки. Он стоял на корточках, склонив лысеющую голову, и тщательно выпалывал с клумбы сорняки.

«Дворник», подумала Кира. Дворники — люди строгие, могут в помощи отказать. Кира вежливо кашлянула. На кашель этот громыхнул из пристроечки собачий лай.

— Богя, фу!! — мужчина распрямился. — Извините, пожалуйста, он не хотел вас напугать.

Кира уверила его, что не напугалась, и объяснила свою проблему. Отзывчивый «дворник» тут же побежал за ней.

Ленка уже сопела и злилась от нетерпения. Кира подмигнула подруге из-за широкой мужской спины. А собаковладелец поднатужился и, подняв обе сумки, так быстро посеменил по дорожке, что девчонки рисковали потерять его из виду. Оказалось, они возвращаются все к той же пристроечке.

— Нам к начальнику, — вежливо подсказала Кира.

Спаситель опустил сумки на крыльцо, вытер пот со лба и сообщил, что он и есть начальник.

За чаем с пышками оказалось, что с рыцарским клубом ничего не выйдет. То есть, выйдет, но совсем не так, как мечтала Кира. Она воображала, что, два раза в неделю по нескольку часов поотбивав юным рыцарям конечности, постреляв из лука и побегав по лесу, станет валяться на травке, отъедаться и лопать землянику. Наивная! Глотая «р» и смущенно отирая пот с красного, как свеколка, лица, Роман Ростиславыч попросил девочек побыть воспитателями. Мол, подвело педучилище, мол, воспитателей мало, а воспитуемых много, а уж в свободное от работы время — пожалуйте, «г-гыцаги»… Кира, не понаслышке знакомая с лагерями, вздохнула. Свободного времени не будет. При этом Ростиславыча было жаль. А когда девчонки рассмотрели его ньюфаундленда Борю, то поняли, что никуда не уедут. Ну пусть воспитательницы…