Дело чести

Когда борт авианосца вырос впереди подобно сплошной стене матово-серой стали, капитан Аэлита Линь Цао переключила управление на автопилот и обмякла в кресле, закрыв глаза. Под опущенными веками тут же заплясали яркие цветные пятна. Контакт с противником удалось разорвать всего сорок минут назад, и истребитель капитана не получил повреждений, но сама Аэлита была измождена до предела — перегрузки, испытанные во время боя, накладывались на обыкновенную многодневную усталость. В такие моменты девушка, которой только недавно исполнилось двадцать два года, ощущала себя дряхлой старухой. Саднило в груди, болели глаза, к горлу подкатывала тошнота. Но что самое худшее — дрожали пальцы. Пока капитан сжимала рукоять штурвала, это не было заметно, однако стоило её отпустить… Именно поэтому сажать истребитель Аэлита доверила компьютеру. О себе юная лётчица никогда не беспокоилась, но повредить посадочную площадку обломками «Разящей молнии» было бы очень не ко времени.

На плечи и грудь Аэлиты навалилась тяжесть, легонько вдавив девушку в кресло. Значит, машина вошла в поле действия искусственной гравитации. По корпусу прошла вибрация, когда шасси «Молнии» коснулось магнитных захватов. Капитан подняла веки, поднесла правую ладонь к глазам. Затянутые в чёрную перчатку пальцы — тонкие и длинные — не двоились, что радовало, но подрагивали, что огорчало. Со вздохом девушка сняла шлем, дождалась гудка, извещающего, что гермодверь закрыта и ангар заполнен воздухом, открыла фонарь кабины. По уставу давление в посадочном ангаре должно было идеально уравниваться с давлением в кабинах прибывающих истребителей, однако в боевой обстановке на такие тонкости чаще всего плевали. Так что, когда кокпит поднялся, раздалось тихое шипение, а у Аэлиты закружилась голова и звонко хлопнуло в ушах. Капитан выругалась себе под нос, поняв, что ей придётся посидеть ещё немного, прежде чем выбираться наружу. Высунув из кабины руку, лётчица помахала техникам, давая знать, что у неё всё хорошо, и те могут приступать к обслуживанию пока пилот ещё в машине. Примерно через минуту ей удалось собраться с духом и встать с кресла. Оставив на сиденье шлем, капитан спустилась по лесенке трапа и обнаружила, что внизу её поджидает сержант Чоу Чжан — старший в её личной бригаде техников.

— Работёнки я вам не привезла, ребята, — выдавив улыбку, сообщила ему Аэлита. — Машина в порядке, я слишком прилежно училась маневрам, чтобы имперцы смогли в меня попасть.

— Капитан, у вас кровь, — вместо приветствия сказал сержант, хмуро глядя в лицо девушке.

— Что? — капитан невольно вздрогнула. — Где?

— Из носа течёт.

Аэлита провела указательным пальцем по верхней губе. На чёрном кровь не видна, но перчатка действительно заблестела от влаги. Проклятье.

— Пустяки. — Лётчица постаралась улыбнуться чуть теплее и не столь натянуто. — Опять кровь к голове прилила, сосудик и лопнул. На послеполётном осмотре доктор проверит.

Техник только покачал головой. Спросил:

— Сегодня без потерь, я вижу?

— Да. «Серебряных лис» не встретили, обычные строевые эскадрильи. Четыре борта в нашу пользу. Три «Ястреба», один «Сокрушитель». Два «Ястреба» за мной, так что готовь краску, крестики рисовать.

Отпустив сержанта, Аэлита оглянулась через плечо. Другие пилоты её эскадрильи уже тянулись к выходу из ангара, но показываться им на глаза с трясущимися коленками капитану не хотелось, так что девушка прислонилась плечом к носу истребителя и выждала пять минут, давая товарищам фору. Да, устали все. Накал боёв в космосе не снижается уже почти месяц. Текучка в строевых эскадрильях такая, что Аэлита не успевала запоминать фамилии комэсков, даже про себя называя их по позывным. В её собственной, отборной, элитной эскадрилье «Воздушных пиратов» за какие-то двадцать дней сменилась половина личного состава. Но другие пилоты как-то… лучше справлялись с усталостью. Может, вечно собранная и серьёзная Аэлита просто не умеет расслабляться — ей такое уже говорили сослуживцы. А может дело в происхождении — ведь она единственная тут родом с Марса, и её тело привыкло к низкой гравитации, к комфорту городов под куполами.

— Ладно, хватит себя жалеть, — вслух сказала девушка. Погладив напоследок чёрную обшивку верной «Молнии», она тоже зашагала к выходу. Раздевалка уже опустела, так что капитан смогла спокойно стянуть комбинезон, принять душ и переодеться в мундир. Процедура эта по обыкновению доставила ей массу неприятных ощущений. Лётный комбинезон не напрасно прозвали «второй кожей» — он безупречно облегал тело пилота, а мягкая псевдоживая подкладка-симбионт ласкала кожу, поддерживая комфортную температуру и влажность. Носить после этого бельё и одежду из обыкновенной ткани казалось сущим мучением.