Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая

ГЛАВА 1

15 ноября в узком кругу встретились в штаб-квартире Общества в доме Российско-Американской компании у Рылеева. Масляная лампа свисала с потолка. Самые важные персоны расселись вокруг зеленой скатерти, будто для начала карточной партии. Другие, остались стоять, прижавшись к стене. Рылеев объявил, что заседание открыто, и предоставил мне слово.

- Господа, надеюсь, информация полученная от Федора Николаевича Глинки дошла до всех здесь присутствующих?

- Да, Иван Михайлович, это стало для меня шоком!

Из присутствующих не был проинформирован только Пущин и Оболенский. Оболенского вчера не было дома, а Пущин приехал только сегодня.

- Проясните, пожалуйста, для всех сложившуюся ситуацию, - я обратился к Александру Бестужеву.

Бестужев откашлялся и, глядя главным образом на Пущина и Оболенского, начал говорить

- Летом и осенью сего года, Якубович, действуя через генерала барона Дибича, писал императору о своей невиновности по делу Шереметева, прося перевода в гвардию с обратным назначением в Грузию. На эти его прошения 12 ноября воспоследовало разрешение повелением внести имя Якубовича в приказ для перевода в лейб-гвардии Уланский полк. И этот человек лицемерно заявлял нам, что станет цареубийцей! - Бестужев не выдержал и выругался.

Это новость стала неожиданной даже для меня, покопавшись в смартфоне, я убедился в верности слов Глинки, просто раньше подобная информация от меня ускользала. Дело в том, что, будучи восстановлен в звании и принят в войска, Якубович, не желая разрушать перед своими приятелями сложившийся у них образ, все равно примет участие в восстании. Но сейчас, когда до выступления оставалось все меньше и меньше времени, я решил, что следует показательно покарать перебежчика, дабы ни у кого более подобных крамольных мыслей не возникало. Ну и заодно я преследовал цель лишний раз всем продемонстрировать, кто здесь альфа-самец! Обезьяньи повадки, как доказали ученые 21 века, в нас все еще живы – действуют в человеке и на осознанном и на инстинктивном уровне.

- Что Кондратий Федорович, спекся твой тираноубийца?

- И не говори, Сергей Петрович, - Рылеев обернулся к Трубецкому, - ну, кто бы мог подумать, что Якубович, которому мы верили, пригрели на груди, поступит так низко и подло!

- Говори за себя Кондратий Фёдорович, я этому вашему Якубовичу никогда не верил! – сказал, как отрезал Трубецкой и с вызовом уставился на Рылеева.

Эти выяснения отношений сейчас до добра не доведут, нужно было срочно брать ситуацию в свои руки.

- Не будем, господа, искать крайнего. Команда ликвидаторов у меня уже собрана и может начать действовать по моему приказу в любой момент! Сейчас на повестке дня стоит другой вопрос – что делать с Якубовичем?

- Он заслуживает смерти! – не выдержал Кюхельбекер.

- Полностью согласен с Вильгельмом Карловичем, - я встал из-за стола, - господин Рылеев! – Рылеев встал вслед за мной, остальные наблюдали за нами с недоумением. – Будьте так добры, пошлите за Якубовичем и пусть он захватит с собой холодное оружие! Говорят, он хороший дуэлянт, ну, что же, я его проверю! Съездим ко мне на Васильевский остров, я с ним сражусь, а труп там же и прикопаем, никто не узнает!

- Боже мой, Иван Михайлович! – Рылеев схватился за голову, - зачем так рисковать!?

- А что вы предлагаете, Кондратий Фёдорович? Убить его как татя из-за угла?

- Нет, но …

- Иван Михайлович, вы так уверены в своих силах? – спросил Трубецкой, - Якубович, каким бы он подлюкой не был все же боевой офицер, и не из последних, прошу заметить …

- Поэтому, Сергей Петрович, и предложим Якубовичу дуэль на холодном оружии, стреляться я с ним не буду, слишком не надежно. Еще не родился тот человек, кто в честном поединке выиграет у меня на клинках!

Еще некоторое время они пытались меня убедить отказаться от этой вздорной затеи, но я стоял на своем крепко. На мои риторические вопросы «Что же тогда прикажете с ним делать?» ответов никто не находил, но в то же время, все отчетливо понимали, что Якубовича следует ликвидировать в кратчайшие сроки.

Дуэль с Якубовичем состоялась в тот же день на Смоленском кладбище Васильевского острова. Кавалерийский капитан явился на дуэль в драгунском мундире с обвязанной вокруг лба повязкой.

Трубецкой подал сигнал к бою, и в ту же секунду, направив шпагу в лицо Якубовича, быстро и беспорядочно вращая острием, я начал теснить противника, как будто тот был вовсе безоружен. Якубович пытался сбить мой мечущийся клинок, поспешно отступая назад, но куда там ему было пробовать соревноваться с моей феноменальной скоростью! Дохлый номер! Развязка затеянной мною атаки была моментальной, словно разряд молнии. Мелькнувшая металлическим бликом шпага, проломив зубы, вошла в рот и, проскрежетав по позвоночнику у основания черепа, вместе с кровавыми брызгами вынырнула из шеи. Все, это был смертельный выпад.