Дарующая жизнь

Мало найдется мудрецов и философов, о которых рассказывали бы столько историй, как об Абдулле Иль-Закире, мыслителе из Маназира. Был он человеком образованным, отличался острым умом и был многими почитаем за святого.

Он не верил ни в астрологию, ни в алхимию, ни даже в ворожбу бедуинов, истинность которой признается многими знающими людьми. Абдулла Иль-Закир посвятил себя тому, что называл рациональным познанием, и написал много книг о животных, растениях и минералах; но больше всего занимал его вопрос о том, что есть человеческая мысль.

Рассказывают, что Иль-Закир испрашивал у владык позволения присутствовать при казнях разбойников, желая изучить мозг только что убитого человека и приблизиться таким путем к тайнам человеческого мышления.

Часть историй, рассказываемых про него, правда; за это могут поручиться многие уважаемые люди как в Маназире, городе, где он жил, так и в иных местах. Другие выдуманы досужими сплетниками.

Я не могу сказать в точности, что из рассказываемого про Иль-Закира – правда, а что – нет; однако мне довелось видеться и разговаривать с ним, и доподлинно узнать о тех его исследованиях, которые сам он почитал самыми важными из всех.

Потому я поставил цель записать эту историю так, как она произошла со мной, чтобы раз и навсегда отделить правду от вымысла и положить конец хотя бы некоторым из пустых сплетен, которыми окружено его имя.

Майкл Фрэнсис Куэйл,

ченселлор Черного Дракона

– Спасайся, Френки! – в ужасе возопил я.

Был прекрасный день.

Веселое солнце замерло на голубоснежном небосклоне, играя с маленькими белыми облачками. Люди и полугоблины, наряженные в праздничные одежды, шли по городским улицам – кто с ярким нарядным зонтиком, кто с корзиной для фруктов, наполненной яблоками, грушами, апельсинами.

Лучи света играли в прозрачной воде фонтана, и юркие золотые рыбки то выпрыгивали из сверкающих волн, то вновь уходили к украшенному мозаикой дну.

Франсуаз обернулась.

Зоркие глаза девушки пронзили и раскромсали улицу, не хуже рентгеновского аппарата. Но нигде, ни справа, ни слева, ни даже в бесконечной голубизне неба, демонесса не смогла найти ни малейшего призрака опасности.

Дурочка.

Я уже схватил ее за руку и тащил прочь, как волочат маленького ребенка подальше от порнографического мультфильма. Надо отдать девушке должное – она почти не спотыкалась, что на булыжной мостовой довольно непросто, а если и свернула пару лотков, уставленных апельсинами и фарфором, то тут же извинилась перед торговцами.

Хватаясь за голову, честные лавочники бросились собирать товар, пока тот не погиб окончательно, под ногами рассеянных прохожих. Некоторые из них пытались броситься в другую сторону: а именно, вдогонку за Франсуаз. Однако поскольку бежали они за ней сзади, то могли сразу же углядеть обоюдоострый меч, красовавшийся за плечами девушки.

Вот почему не в меру ретивые торговцы сразу же возвращались к своим товарам и спрашивали Небесных Богов, за что на них свалилась такая напасть.

Если бы они только знали, какая беда в этот момент преследовала меня, то тут же принялись бы благодарить Всевышних за то, что жизнь их сложилась вполне удачно, забыли бы о мелких огорчениях, пустились в пляс и раздали имущество бедным.

Франсуаз может бегать очень быстро, но как-то еще не привыкла к роли лошади в поводу, и потому мне приходилось туго.

Я втянул девушку в темный проулок и глубоко выдохнул. Не знаю, может, при этом я ненароком приложил Френки со всей силы о каменную стену, но это уже были мелочи, на которые не стоило обращать внимания.

Уперев руки в колени, я пытался отдышаться.