Дарт и агенты Рассадура

Летнее солнечное утро плавно перетекало в день, обещавший, как всегда в эту пору года, быть жарким. Дарт в чёрно-жёлтом мундире офицера космической полиции и в тёмных очках, которые после своего последнего возвращения на Карриор носил постоянно, не спеша шёл по широким проспектам Эллеруэйна, направляясь в Главное Управление космической полиции. От дома Дарта до Управления было рукой подать, и комиссар, как обычно, шёл туда пешком, отказавшись от услуг воздушного такси.

За пять с лишним лет, что он отсутствовал, его родной город внешне как будто не изменился. Те же разноцветные здания с большими сверкающими на солнце окнами; в небе — стаи флайеров и аэромобилей; вдоль проспектов — вереницы деревьев, пестреющие цветами газоны и небольшие водоёмы с низкими мраморными парапетами. Никуда не делась и знаменитая на всю Межгалактическую Конфедерацию эллеруэйнская уличная толпа. На Карриор всегда приезжало множество туристов и иммигрантов с ближних и дальних пределов космоса; они-то, эти приезжие, и были главной достопримечательностью карриорской столицы, придавая ей пестроту и экзотичность. Кого только не встретишь на её идеально ровных тротуарах! Дарт, идя, узнавал худых и высоких, под пять метров ростом, жителей Реккода; мохнатых маленьких стессиан; трёхглазых лектов; шестируких, покрытых чешуёй андагарров. В потоке прохожих он взглядом профессионального космолётчика отмечал жителей Гергрума, Сифакса, Уммы, Абалона — планет, где ему доводилось бывать. Больше всего было "серых" — так называлась одна из самых распространённых в космосе гуманоидных рас. Это были невысокие худощавые люди с зеленовато-серой кожей, внешне похожие на людей земного типа, но с непропорционально большой голой головой и огромными чёрными выпуклыми глазами. "Серые", в отличие от подавляющего большинства гуманоидов других видов, не пользовались на Карриоре индивидуальной силовой защитой — атмосфера планеты была им не опасна. Зато тела практически всех остальных инопланетных гостей обволакивала светящаяся силовая оболочка — едва заметная на ярком карриорском солнце. Некоторые пользовались подвижными платформами на колёсах — передвигаться по земле своим ходом им было затруднительно. Мимо Дарта проехали механические тележки с бесформенными тушами каких-то существ, прибывших с неизвестной ему планеты; они оживлённо переговаривались между собой посредством мелькания световых пятен на коже. Мохнатый гуманоид с перепончатыми крыльями-руками шёл, подпрыгивая, каждым шагом одолевая не менее пяти метров. Ползли с деловым видом многоножки размером с доброго крокодила; временами они приподнимали переднюю часть туловища, оглядывались и звонким голосом обращались к прохожим на галактическом эсперанто. Многоножки спрашивали, как пройти в Центр иммиграции и натурализации.

И всё это разнообразие гуманоидных форм деловито сновало, спешило и неслось куда-то. Эллеруэйн жил своей обычной, немного бестолковой жизнью, как будто и не было никакой войны. И всё же намётанный глаз Дарта подмечал перемены. Прежде всего это касалось именно уличной толпы. В Эллеруэйне и прежде было много уроженцев других миров, но такого их количества, как сейчас, не бывало никогда. На Карриор под угрозой рассадурского нашествия мигрировали десятки тысяч гуманоидов. В прежние годы эллеруэйнская толпа состояла в основном из инопланетных туристов, прибывших сюда только для того, чтобы поглазеть друг на друга. То была праздная, любопытная, оживлённая толпа. Теперь же в людском потоке было разлито какое-то напряжение. Иммигрантов, озабоченных своими житейскими проблемами, было гораздо больше, чем беспечных путешественников. А ещё в уличной толпе значительно увеличилось число полицейских и военных. Чем ближе Дарт подходил к Управлению, тем больше ему попадалось людей в таких же, как на нём, чёрно-жёлтых мундирах.