Дар золотому дракону

Где-то в другом мире

22 июня. День первый.

Я поёрзала, пытаясь поудобнее усесться, незаметно отпихнув слишком крупную гальку, впившуюся в бедро. Неужели нельзя было хоть какой-нибудь чурбачок принести на пляж, в конце концов, мне здесь, может, весь световой день сидеть, а он сегодня самый длинный в году. Но о моём удобстве никто особо не задумывался, жертва же. Спасибо, что хотя бы не связали.

Связывать девушек, предназначенных дракону, перестали ещё лет сто назад, поскольку дракон, прилетающий за подношением, всё равно на них внимания не обращал. Хватал козу или мешок с зерном и сразу же улетал. Бедные девушки, конечно, страху натерпелись в момент визита, но и всё. Кто вообще додумался включать девушку, да ещё непременно девственницу, в число подношений, неизвестно, только за все двести с гаком лет, что существовала эта традиция, ни на одну дракон так и не позарился. Да и зачем ему девушка? В качестве «невесты»? Смешно. Это же как корову за мышонка сватать. Ну а если на еду, так умнее забрать корову, в ней мясо в разы больше.

Так что, выбранная жертва участи своей особо не боялась. Конечно, существовала крошечная возможность, что вот именно в этот раз дракон передумает, и тогда… Но вообще-то, этого уже никто не боялся, собственно, прилёта дракона, наоборот, ждали. И я сейчас вглядывалась в горизонт и надеялась, что в этом году он прилетит пораньше, заберёт очередную овцу, а мне можно будет вернуться домой.

Я вновь поёрзала и покосилась на свою соседку по несчастью, которая привлекла моё внимание жалобным мычанием. Бедняжка, с раннего утра непоеная, некормленая, время дневной дойки прошло часа два назад. У меня хотя бы в рукаве несколько редисок припрятано, подружка Эльвина тайком сунула, когда вся деревня вышла посмотреть, как староста уводит меня в сторону берега. Если уж совсем жажда замучает — пожую. Вообще-то, есть и пить мне не полагалось, жертва же. Но кому от этого будет хуже?

Я вздрогнула от шума ливанувшей жидкости, шарахнулась в сторону, чтобы не забрызгало, и тут же услышала голос старосты, наблюдающего за мной со скалы:

— Эй, девка, а ну не дрыгайся. Сиди смирно, а то тоже свяжу!

— Простите, дядюшка Освин, — покорно крикнула я в ответ и вернулась на своё место.

Вот же вредный! А если бы возле него корова облегчиться задумала, сидел бы и не рыпался? Зачем вообще меня так близко от неё усадили? Неясно, по какому принципу на пляже размещали живность, включая меня, мешки с продуктами, вещи всякие, вроде рулона ткани, оружия или вязанки хвороста? И непонятно, почему дракон иногда хватал не еду, а этот самый хворост, или ведро, например? Собственно, всё, традиционно выкладываемое на пляже, дракон в своё время брал, чаще или реже. Кроме девушки. Может, пора уже перестать её выставлять в качестве жертвы?

Я покосилась на корову, печально глядящую на меня, и позавидовала ей. Хотела бы я тоже вот так взять и пустить струю, наплевав на всё вокруг. И если дракон не явится в ближайшую пару часов, возвращаться мне домой в мокрой юбке. А мальчишки будут смеяться, мол, от страха обдулась. А попробовали бы сами вытерпеть так долго!

Сглотнув слюну, я задумчиво покосилась на редиску, которую вытащила из рукава и держала на ладони. Пить хотелось сильно, но ещё сильнее — облегчиться, и неизвестно, что хуже. Ладно, если не удержусь и опозорюсь, тогда и съем редиску, хуже-то уже не будет.

Я снова стала вглядываться в горизонт, мысленно умоляя дракона поторопиться. Интересно, это один и тот же дракон прилетает, или разные? Кроме старосты и жертвы его никто не видит — запрещено. Но они ничего никому не рассказывают. Вся деревня в этот день по избам сидит, люди ни в поле, ни в огород не выходят, нельзя! Так что, даже издалека увидеть не могут. Братец Херевард пытался несколько лет назад подсмотреть, забравшись на чердак, так папенька, когда это увидел, так отпорол, что брат три дня стоя ел, зато желание на дракона посмотреть и у него, и остальных братьев, накрепко отбило раз и навсегда.

А те времена, когда дракон в саму деревню прилетал, были так давно, что тем более не узнать. В легендах всегда говорилось «дракон» и всё, а какой он был — зелёный, чёрный, красный, — неведомо. Прилетал он раз в год, в самый длинный день года, хватал первое, что под руку, то есть под лапу подворачивалось, и улетал. Корову с пастбища, ворот с колодца, мешок репы с телеги, раз даже собачью будку, прямо с привязанной к ней собакой унёс. А однажды с дома старосты полкрыши утащил! И зачем она ему понадобилась — не понимаю.

И вот после этого и пришла тогдашнему старосте светлая мысль — предложить дары дракону, разложив их на берегу океана, из-за которого тот дракон и прилетал. Может, взяв предложенное, дракон не полетит в деревню и погром не устроит?