Данута

Как известно, только плохие события происходят сразу и вдруг — бесцеремонно вторгаясь в нашу жизнь, ломая ее привычный ход. Для победы сил добра требуется время, часто довольно продолжительное. Это не аксиома, но в большинстве случаев происходит именно так. Срубить дерево, разрушить дом или забрать чью-то жизнь — это очень просто. Ломать — не созидать, лгать — не переступить через себя, сказав правду, сделать хоть что-то стоящее самому — не заниматься словоблудием, исходя желчью в отношении других людей. Тому существуют мириады хрестоматийных примеров, но и без них эта простая правда жизни не требует доказательств. Она просто есть — и точка.

Но все же из любого правила существуют исключения. Это уже аксиома. Разрушительные процессы не всегда имеют взрывную скорость, но в этом случае их мощь только возрастает. Многократно. Сначала незаметная, проблема медленно, но верно развивается, постепенно приобретая силу стихии, остановить которую уже невозможно. Легче предупредить болезнь, чем лечить. Ах, как это просто… просто сказать, но невозможно сделать.

Поначалу 2034 год ничем не отличался от предыдущих. Сумев избежать большой войны в 2027 году, человечество вновь начало жить как прежде. Развитие техники все так же опережало развитие общества, фобии, существующие со средневековых времен, никуда не делись из серых обывательских голов, а войны привычно свелись к отдельным конфликтам на территориях злополучной Африки и Ближнего Востока. Космос становился все ближе, и после успешных полетов на Марс, готовилась экспедиция на более близкую Венеру. Между основными мировыми игроками установился довольно крепкий паритет, основанный на понимании того, что уже не получится жить порознь. Экономика окончательно приобрела глобальный характер и сосредоточение промышленных зон происходило из вопросов целесообразности расположения, без учета национальных территорий.

Мировое правительство, о котором говорили последние пять лет, так и находилось в стадии обсуждения, и хотя подвижки происходили, до воплощения планов в жизнь было еще далеко. Впрочем, в экономике, где царят другие законы, дело обстояло несколько иначе. Большинство фирм сплотилось в единые концерны, составленные по роду деятельности, и великое разнообразие марок, названий и лейблов, ушло в прошлое. Поглощая более мелкие предприятия, крупные фирмы смело брали от них все лучшее, раз от раза улучшая собственный продукт, а потребитель, голосуя своим кошельком, только способствовал слияниям и поглощениям, видя от них собственную практическую выгоду. Конкуренция, как основной элемент развития производства, конечно, осталась, но теперь она велась не между сотнями фирм и фирмочек, а между несколькими десятками крупных корпораций, подразделениями которых и становились поверженные конкуренты. В руках руководства этих гигантов сосредотачивалась огромная власть, даваемая миллиардными прибылями и, распространенные по всем континентам, корпорации имели реальную силу, с которой приходилось считаться даже самым сильным государственным образованиям.

Впрочем, все отношения носили мирный характер и не переходили ту грань, за которой пересекаются интересы государства и крупного бизнеса, наносящие непоправимый ущерб развитию страны и способствующие появлению коррупции государственных масштабов. В плане борьбы с ней за минувшее десятилетие было сделано немало, и хотя проблема не была полностью изжита, ее распространение удалось не только остановить, но и подорвать основы возникновения этих язв. Этому способствовала как сама глобализация, так и коллективные методы управления, не дающие одному лицу слишком возвыситься над остальными. Эта система была взята на вооружение в большинстве стран и абсолютном числе корпораций, а там, где новые методы руководства еще не успели прижиться, обстановка оставляла желать лучшего. Экономические рычаги давления плохо действуют в странах, производство в которых нерентабельно или полностью отсутствует, а потому они оставались такими же изгоями, как тридцать или, даже, сто лет назад.