Дама с фюрером на спине

Сегодня у меня всё валится из рук, а маргиналы раздражают сильнее обычного. В этот день ни один знак судьбы не сулит мне ровным счётом ничего хорошего, а плохие предзнаменования, наоборот, сбываются очень даже оперативно. Эвфемизм «трудный день», знакомый из ТВ-рекламы, оброс во взрослой жизни новой этимологией, почерпнутой из личного опыта половой жизни: когда у подруги наступают эти дни, становится трудно, но вовсе не невозможно делать любовь. Мужские трудные дни (как сегодня) — это когда трудно делать что-либо вообще. Трудно даже писать и говорить в этот немой день. Но когда придёт мой, и придёт ли он ещё? Не буду гадать, а лучше в этот неудачный день и начну историю большой любви и ненависти, смешав прошлое с будущим.

Когда полиция показалась на горизонте, Алина привычным движением набросила на плечи лёгкую сетчатую накидку — подарок одного из бывших. В столице царила раннеавгустовская пыльно-душная жара, однако засвечивание перед пентами на любительском уровне вытатуированного на левой лопатке «зигующего» при полном параде и со свастикой на повязке фюрера могло — так ей казалось, по крайней мере — сделать её кандидаткой на роль жертвы статьи 282-ой УК РФ, что было бы особенно неприятно именно сейчас, пока Алина, к её глубочайшему сожалению, не только была бесконечно далека от своей главной цели — создания нового «рейха» и собственной «правой» организации как первой ступеньки к нему — но и совершила ещё очень мало противоправных («правых») деяний над «чурками». Снегирёва продела обе руки в рукава накидки, взяла пакеты и пошла по Малому Козихинскому (полицейские обогнали её) в сторону Бронной, чтобы в нужный момент свернуть на Большой, почти безжизненный порой, но не сейчас. Ой, что тут творится! Теперь понятно, куда пенты ломанулись. Из расклеенных на здании лозунгов можно было сделать вывод о причинах лёгкого мордобоя, творящегося у этого же здания. Одни хотят его сносить, другие пытаются им не дать это сделать — и получают по лицу. Но сейчас не до них, надо работать. Алина оставила чужие разборки позади. Помимо них, за спиной были два десятка лет и неоконченное высшее в литературном. На спине — замаскированный партак с Гитлером. Что?.. «Не сотвори себе кумира, кроме Бога жидовскаго?» Христианство, построенное на обожествлении двух текстов, полностью противоречащих друг другу — слишком большая ересь, чтобы быть воспринятой ей всерьёз. Впереди… О! Вот и искомый театр впереди.

Алина подошла к охраннику и, подождав, пока он договорил с каким-то своим приятелем, после чего тот удалился вглубь театра — тоже работать, очевидно — обратилась к усатому мужчине в форме:

— Здравствуйте, я — курьер, забрать ручку у Дарьи Вернер по гарантии.

Охранник, окинув оценивающим взглядом стройную фигурку Алиночки, подумал секунду, как бы пристать, но, ничего путного не сообразив, стал рыться в списке в поисках внутреннего номера клиентки Снегирёвой. При этом он проговорил еле слышно:

— Ручка… Могла бы сразу у меня оставить, я бы вам передал.

И совсем уж тихо:

— Лень п*зду поднять!

Снегирёва, пока ждала клиентку, проглядывала лежавшие тут же флаера и мини-афиши. Тем временем зашли три девушки довольно симпатичной и аккуратной наружности. Из хода их с охранником диалога Алиночка поняла, что те хотели найти работу актрис. Охранник дал им образцы и бланки резюме, с тем они и ушли (ответственный за кадры сотрудник был в отпуске). Подошла Вернер, Снегирёва забрала брак, отдала деньги и покинула театр. Теперь можно было заехать в офис, и — свобода!

…Вечер. Лина приехала домой (на тот момент жила у подруги Ларисы вместе с Варварой, с которой также и работала). Поужинала, приняла душ и вышла из ванной голой. Попросив «крысиным тарифом» бывшего положить ей денег на счёт, позвонила своему нынешнему парню-скину (или — бону, если пользоваться трэд- и афа-лексикой), и они договорились о встрече.

— Кому ты там? — полюбопытствовала слегка полноватая, но весьма симпатичная за счёт таинственного шарма девственницы-лесбиянки Варвара, ровесница Алины. Варя хорошо рисовала, любила писать стихи. Лара, менее миловидная готик-гёл лет тридцати, впрочем, выглядевшая значительно моложе, бухала на кухне, как было у неё принято после работы. Недавно её ограбили и чуть не изнасиловали, что-то из этого послужило причиной депрессии.

— Ист, тусить с ним поеду, — объяснила Алина.