Дайте Земле Слег!

Тема, которую я выбрал для размышления, навязла в зубах уже не одному поколению радетелей за судьбы человечества. Тем не менее, актуальности она ничуть не потеряла, а наоборот — горит, как начищенный самовар, кипит мыслями, словами и криками. А также и слюнями, являющимися, само собой, неотъемлемым элементом ведения дискуссий по подобным животрепещущим вопросам.

Это тема полного и окончательного ухода от реальности в виртуальный театр собственных иллюзий, в этакую «hallucinoreality», идеальную, правильную и справедливую, после которой окружающий нас мир кажется не более чем черно-белой помойкой, на которой живет безмозглое стадо кретинов и имбецилов. Оставим вопрос об истинности подобного наблюдения мизантропам, а вопрос о том, какой из двух вышеназванных миров более реален, солипсистам, упорствующим в своем субъективном идеализме. Упомянутым господам рекомендую прекратить дальнейшее чтение, вряд ли они найдут в нижеследующем тексте что-то интересное для себя.

Итак, приступим собственно к размышлению.

Для начала я хотел бы вспомнить замечательную книгу Аркадия и Бориса Стругацких «Хищные вещи века». Написанная в далеком и благостном 1965 году, она ничуть не потеряла остроты и злободневности.

В центре закрученной спирали сюжета находится странная вещь под названием «слег». Слег — эта простейшая комбинация из ванны с горячей водой, пары таблеток популярного репеллента и стандартной — продающейся во всех магазинах — электронной детали, вставленной в радиоприемник вместо гетеродина — дает потрясающий эффект ухода в иллюзорный мир собственных грез и фантазий.

Идеальный, абсолютный наркотик.

Слегачи — люди, «подсевшие» на слег, — теряют связь с реальностью. Она не нужна им — слишком блекло, слишком скучно, слишком тягуче. Они ищут истинных наслаждений там, в глубине созданного ими мира — созданного при помощи слега. И слегачи умирают один за другим в своих ваннах от нервного истощения.

Почему умирают? Передозировка. Обычная передозировка в стремлении расстаться с опостылевшей реальностью, куда они вынуждены каждый раз возвращаться.

В самом деле — уйти подобным образом куда лучше, чем, «завязав», тянуть серую нитку жизни, испытывая мучительную душевную боль при одном воспоминании о том, что было там.

Главный вопрос повести, с моей точки зрения, формулируется банальнейшим образом: что делать? Есть слег и есть человечество, уже разделенное на слегачей и еще не приобщившихся. Бесспорно, что человек, ушедший в даруемую слегом виртуальность, прекращает функционировать как активная социальная единица, более того — как социальная единица вообще. Не говоря уже о том, что процесс носит практически одностороннюю направленность: стать слегачем может каждый, но многие ли найдут в себе силы вернутся к реальности без существенного ущерба для себя и для общества?

Так что же делать?

Запрещать? Бесполезно. Запретный плод сладок. Да и как запретить слег, который создается из комбинации абсолютно безобидных бытовых вещей? К тому же запрет слега не гарантирует того, что через некоторое время не будет изобретено нечто, действующее точно также, но создаваемое по иному алгоритму?

Вытаскивать из ванн за уши и пинками приобщать к реальному миру? Тоже бесполезно. КПД такого действия близок к нулю. Не нужна слегачу реальность, совсем не нужна.

Пустить на самотек? Но ведь тогда все в ванны залезут и…

Стоп. Не все. Но об этом мы еще поговорим.

Вернемся теперь из мира литературы к миру как таковому. К объективной, прошу прощения, реальности.

После того, как на Земле в 1980х годах произошел очередной научно-технический взрыв и забушевала «информационная революция», проблема ухода человека в виртуальность заиграла всеми возможными красками. В фантастике тут же родился литературный поджанр «киберпанк», начались массовые психозы вокруг вопроса о сращивании человека с компьютером, а после того, как созданная в США еще в конце 1960х годов система сетей компьютерной связи Arpanet/Milnet, предназначенная (жутко вспомнить!) для поддержания коммуникаций после возможного начала ядерной войны с Советским Союзом, и в дальнейшем переименованная в Internet, обрела неслыханную популярность, появилось явление, которое ушлые журналисты тут же окрестили «электронным безумием» или «интернетоманией». Заключается оно в том в том, что предполагаемый «безумец» сутками напролет сидит, уткнувшись в монитор своего компьютера, а к окружающему миру вообще и к своим близким в частности относится в высшей степени наплевательски, то есть, как говорится, «весь там». Не до конца, но приоритет четко просматривается.

Появилась первая ласточка виртуальности. Пока что сугубо суррогатная.