Да здравствуют предки

Всё началось со старой выцветшей фотографии.

В один прекрасный день меня уволили. Первое время выплачивали пособие по безработице и я кое-как перебивался, а потом, когда платить перестали, мне пришлось туго. Тогда-то у меня и возникла мысль поехать в родные края, в деревню, к бабушке. Благовидный предлог нашёлся — решил поклониться могилам предков.

Бабушка встретила меня довольно сурово.

— Бесстыжие твои глаза! Ишь ты — предков вспомнил! Небось, раньше, пока со службы не прогнали, не вспоминал. Смотри, падёт проклятие на твою голову!

Бабушка могла сыпать проклятиями сколько угодно, я только радовался, что она всё такая же бодрая и энергичная. Одно слово — боевая старуха! Может, она и сердилась на меня, но всё равно я оставался самым любимым её внуком. Ещё бы, она ведь меня вынянчила и вырастила. Матери я не помнил, она умерла рано. Так я и рос, в деревне, у бабушки… Что ж, кормила она меня в детстве и сейчас прокормит — в деревне это проще, чем в городе.

Я начал жить в нашем старом, насквозь прокопчённом доме. Мне здесь нравилось. Дом, конечно, не архитектурный памятник, но как-никак, стоит уже больше двухсот лет… Да и окрестности неплохие. Почему бы, в самом деле, не осмотреть земли, где когда-то жили мои предки! Никаких определённых занятий у меня не было: я или валялся на постели, или отправлялся к озеру за горой поудить рыбу. Рыба, правда, никогда не клевала, но зато можно было ловить стрекоз. Самая подходящая забава для человека в моём возрасте! Смех да и только!

— Завтра разберёмся в чулане, — сказала однажды бабушка, сидя перед телевизором, — вещи надо проветрить, а то, чего доброго, ещё черви заведутся или моль всё побьёт. Найдётся среди вещей что-нибудь путное так и быть, бери, мне не жалко. Жадных в нашем роду никогда не было… Бери да поезжай в Токио, попытай счастья ещё раз, может, и повезёт. А то сидишь тут балбес балбесом, даже перед людьми совестно!..

Наш род Кимура, старинный и всеми уважаемый в округе, уходил корнями в глубокую древность. Может быть, в чулане, действительно, найдутся какиенибудь интересные вещи… Правда, самое ценное было распродано во время войны, но кто знает?..

Начали мы рыться в старом барахле. Сначала попадалась всякая ерунда изъеденные молью шёлковые полотнища, сильно поношенная одежда, покрытые толстым слоем ржавчины мечи. Потом я откопал несколько вещей поинтересней: старинный котелок для чайной церемонии, с причудливой крышкой, чугунный чугун европейской отливки, наверно, вышел из кузнечных мастерских средневековых мастеров; ещё один котелок, такой же, только поменьше; несколько расписных жаровен. Возможно, эти вещи и понравились бы антиквару.

Сам я затруднялся определить стоимость старинной утвари, хотя кое-что бесспорно было ценным. Например, старинный фарфор кутани или работы Кандзана. Впрочем, без специалиста всё равно не обойтись — я не отличу искусную подделку от подлинника. Вскоре я и пытаться перестал отобрать что-нибудь для продажи. Да и бабушка не разрешала. Только увидит какую-нибудь действительно оригинальную вещь, так начнёт говорить — это, мол, семейная реликвия или дар господ таких-то, благородных и высокоуважаемых друзей нашего семейства… Но это меня нимало не огорчало. Я так увлёкся необычной красотой всех этих вещей, что совсем позабыл о бизнесе. Только охал, ахал да глаза таращил.