Да будет воля твоя

Маленькая чаша ржавого подсвечника была полна воска. Стекая по стенкам кособокой свечи, он застывал, принимая уродливые формы, напоминающие мягкие струпья, покрывающие поверхность гниющих ран. Жёлтый огонёк дрогнул от слабого дуновения ветра, пробравшегося в щели старой оконной рамы, и на секунду крохотная затхлая комнатка утонула в темноте. Мрак, улучив момент, потянул узловатые пальцы к Библии, лежащей на столе, но отпрянул, когда на золочёном тиснении букв вновь заиграли отблески ожившего пламени. С мерным стуком разбивались о стекло холодные капли осеннего дождя. Ритмичные глухие удары нарушали царившую в помещении тишину, но даже они не смогли вызволить Уильяма Дэвенпорта из липкой паутины кошмарного сна. Лицо мужчины блестело от пота, седеющие пряди волос прилипли ко лбу, веки, испещренные тонкой сеткой сосудов, трепетали. Тонкие бледные губы размыкались в рваных судорогах, и от этого возле крыльев носа собиралось множество глубоких морщин. Из груди вырвался еле слышный хриплый стон:

– Виктория…

Капелька испарины, угнездившаяся в ложбинке над верхней губой, покатилась вниз. Чистый, светлый образ жены, пробравшийся в сознание, пугал своей отрешённостью. Мраморная кожа отливала синевой, а в голубых глазах сияло холодное безразличие. На щеках не расплывался румянец, из прически не выбивались непослушные кудрявые пряди. Рот растянулся в широкой улыбке, совершенно не свойственной скромной женщине, которую Уильям прежде знал.

– Диплом врача не даёт тебе права так уверенно утверждать, что Бога не существует, – произнесла Виктория, чуть склонив голову набок. И с интересом изучила изменившиеся, изъеденные временем черты своего мужа: исхудавшее лицо, ввалившиеся глаза, заострившийся нос и густую длинную бороду, тронутую сединой. – Ты гордо называешь себя атеистом, но я знаю, что это грех затуманил твой взор, поэтому ты не видишь присутствия Создателя.

Уильям тотчас вспомнил этот разговор и спор, последовавший за ним. Беседы о вере, осторожно заводимые набожной супругой, каждый раз заканчивались ссорой, но Виктория Дэвенпорт не желала сдаваться. Она жаждала спасти заблудшую душу Уильяма и в попытках доказать существование Всевышнего приводила множество аргументов, описывающих чудесные повороты судьбы, без которых их встреча не состоялась бы.

– Бедный Уильям, – констатировала она. От звонких нот родного голоса не осталось и следа. Он стал низким, похожим на бас.

Мужчина задержал дыхание и сделал небольшой шаг назад. Не найдя привычной опоры пола, качнулся, пытаясь ухватиться за воздух, и понял, что вот-вот упадёт в разверзшуюся пропасть. Женщина подлетела так стремительно, что по впалым щекам Дэвенпорта скользнул ветерок. Схватила мужа за ворот рубахи и притянула к себе, обдавая зловонным дыханием. В нос ударил удушливый смрад разложения и резкий запах гниющих ран.

– Придёт час, Уилл, – заклокотала она, задыхаясь от возбуждения. Лицо её исказилось в ужасной гримасе презрительной насмешки, и мужчина заметил, как за рядом жёлтых зубов шевелится серый язык. – И ты узришь истину!

С этими словами женщина гортанно захохотала, оттолкнула мужа, и он полетел в темноту навстречу смерти…