Да будет свет!

Ко мне подошел Комендант и сказал:

— Послушай, парень, тебе оказана большая честь: ты избран, чтобы пройти путь наверх. Готовься, — он тут же поспешил отойти в сторону и сгинул во тьме.

Я слышал его быстро удаляющиеся шаги. Быть избранным пойти наверх — большая честь, только никто не возвратился и не рассказал, что там… Пришло ли время Светлого, как предсказывал Нирван Мученик? Не долго ли мы ждали этого времени? Придет ли оно? Жду ли я?

Из далекого детства я помню одного старика, который утверждал, что видел настоящий свет. Его считали сумасшедшим, но никто не знал его возраста. Он умер от укуса желтого паука.

Я медленно стал сматывать леску, прислушиваясь, как внизу, под крутым скалистым обрывом бежит невидимая черная река. Сегодня мне не придется ловить головастиков и серебряных рачков. Может быть, никогда не придется ловить…

Я поморщился — с такими мыслями не идут наверх. Верх — это место страха! Мой инстинкт, инстинкт всех живущих в этом бесконечном подземном лабиринте говорит, что там смерть. Там слуги Темного — Ураний и Плутоний, они строго стерегут вход в пещеру, лишая жизни тех, кто пытается выйти во внешний мир. Так говорит жрец-оператор. Верит ли он сам, что есть внешний мир? Мне кажется это красивой легендой. Очень красивой, потому что наш мир — это каменные подземелья.

Ха, но иногда в зале эл-станции жрец-оператор рассказывает интересные истории, о том, каким мир был раньше, до царства Темного. Глупые люди верят, что раньше миром правили не только Тьма, но и Свет! Мы жили в наружном мире… Глупости. Комендант тоже так считает, что знания и легенды о прошлой жизни ложны. Мы всегда, испокон веков жили здесь, что бы ни говорили хранители знаний.

— А кто построил эл-станцию и что это такое? — слышу я ехидный голос жреца-оператора.

— Никто — она всегда стояла над рекой. Это Дом.

Мы возражаем жрецу-оператору, хранителю знаний, потому что боимся, что его слова могут оказаться правдой. Тогда мы станем ненавидеть тех, кто заточил нас во тьму. Предков ненавидеть — великий грех…

Я смотал леску и медленно двинулся вдоль речного обрыва в сторону Дома.

Жрец говорит, что раньше был золотой век. Люди, жившие в нем, были сильны, велики, богаты, они были сродни богам. Они умели летать, строить подземные Хранилища, и у них не было врагов, кроме них самих…

Затем случилась война, наши предки были воинственными людьми. Война загнала остатки глупцов в каменные Хранилища и Лабиринты, которые были заранее подготовлены, потому что во внешнем мире нельзя было оставаться.

«Будь ты проклят, если ты прав», — мысленно пожелал я жрецу-оператору.

Я прислушался: кто-то приближался ко мне. Моя рука инстинктивно скользнула к поясу и сжала рукоятку охотничьего ножа. Прислушиваясь несколько мгновений, я оставил оружие, узнав шаги Эрики.

— Вик?! — позвала она шепотом.

— Я.

Она протянула ко мне свои тонкие пальцы, они сомкнулись у меня на затылке. На лице затрепетало ее взволнованное дыхание, и я услышал шепот:

— Я знаю, тебя избрали совершить восхождение.

Я коснулся ее губ.

— И только? — иронично спросил я.

— Они не должны были этого делать, ведь ты повенчан со мной.

— Жрец-оператор определяет избранника по жребию.

— Десять лет назад они отобрали у меня отца. Теперь отбирают тебя.

Я опять поцеловал ее теплые мягкие губы:

— Не бойся, Эрика, я обязательно вернусь.

— Я пойду с тобой.

— Нет! Это легче сделать одному. Верь мне — я вернусь.

— Вик!

— Никто лучше меня не знает верхние галереи. Я доходил до места, где в скале исчезает река. У меня семь панцирей желтого паука.

— Что ты говоришь…

— Только то, что выбор пал на меня. Мне придётся идти, а ты будешь меня ждать. Когда-нибудь ты станешь моей женой или…

— Что или?

— … или женой Хитрого Киры, он будет удачным охотником…

Я обнял Эрику и осторожно повел к Дому. Я вдруг понял, что такие жертвы — один раз в десять лет — просто необходимы, человек всегда стремится вернуться в свой золотой век, даже если он его придумал сам для себя. Возможно, мне повезет больше, чем другим…

Я сидел в небольшой комнатке жреца-оператора. От зеленого света фосфоресцирующих грибов его лицо приобрело хитрое и зловещее выражение. Длинные пепельные волосы он постоянно откидывал назад, худыми руками обнажая глубокие провалы темных глаз. За его спиной сквозняк раскачивал плотную паучью плетенку, она скрывала проход на эл-станцию и комнату знаний — наследие ушедших. В комнате знаний мало что осталось. Несколько поколений назад Сумасшедший комендант почти все уничтожил, но при нем люди Дома не поднимались наверх.

— Что такое верх? — спросил меня жрец.

Несмотря на тщедушное тело, этот старик обладал сильным и глубоким голосом, умеющим привлечь к себе и заставить слушать. На праздниках года жрец-оператор иногда поет. Но лучшим певцом, так говорят, был его отец Хранитель Знаний. Никто не знает, куда унесла его тело подземная река Харон.

— Верх — это верх, — улыбаясь, ответил я и, подумав, добавил: — Это надземье.