Цитадель сомнений

Я не имею ничего против секса, тем более, когда обломилось моему другу. Девочка действительно милая, хорошая, да и у них вроде как всё серьёзно, вполне возможно, что и до окончания Академии не дотерпят. Но! Бездна! Диван в общей гостиной ужас, какой неудобный! И спать на нём почти каждую ночь — это издевательство над всеми частями тела. Замучившись слышать нытьё своей спины, я как-то попытался сунуться к соседке пассии моего друга, но не тут-то было… Почему-то она не захотела провести со мной ночь, даже на разных кроватях. А может быть, как раз из-за того, что на разных кроватях?

Конечно, репутация у меня ещё та… Даже не знаю, как сказать — треть думает, что я трахаю всё что шевелится, просто по причине расовой принадлежности и некоторых семейных особенностей. Ещё треть полагает, что я не по девочкам, зато очень даже по мальчикам. А оставшаяся треть считает, что я полностью отмороженная вобла, у которой стоит исключительно на книги и библиотеку. Порой мне кажется, что все окружающие озабоченны вопросом с кем и как я сплю. Знали бы они, что вот уже несколько месяцев ночи я провожу исключительно без удовольствия и исключительно в одиночестве…

О нет, я не безгрешный ангел. Совсем наоборот, я демон. Пусть и Белый инкуб, выверт природы и магии, но всё же демон. Так что первая треть имеет все основания верить в мою неразборчивость, скрытую при помощи изрядной доли изворотливости, ведь инкубу, а тем более в период становления, более чем свойственно «залюбливать» окружающих.

О настоящем положении дел их может просветить вторая треть — те девчонки, которые обманувшись моей внешностью и естественным притяжением попытались напроситься в постель. Или в кладовку, или на стол, хоть в туалет, лишь бы… А после отказа, для повышения самооценки, вернее для отскрёбывания остатков достоинства с пола, объявили меня не Белым, но «Голубым» инкубом… Да хоть серо-буро-малиновым в крапинку!

Последняя треть — это парни, которые решили попытать счастье, обнадёженные тем самым ярлыком любителя крепких поп. Они добавят ещё пару штрихов к истинной картине — им я тоже отказал. Так что, думаю, скоро объявят о появлении нового вида демонов — инкуб фригидный, подвид библиотечный…

Развитию самоиронии и сарказма особенно помогает старая диванная подушка, бугристая как сельская дорога на Западных окраинах Империи. И вроде задница не тяжёлая, но как-то так продавливает середину, что углы подушки впиваются или в бок, или в пузо, или повышают степень моего лордоза. А может всё же во мне слишком много дерьма, как любит меня подкалывать один из моих преподавателей, один из моих мучителей.

Всего их четверо, не преподавателей, последних куда больше. Моих мучителей. Именно от них я прячусь в библиотеке. Мой брат, мой враг, мой Мастер боевых искусств и я. Да, нас четверо: тех, кого я боюсь, тех от кого прячусь, тех, кто способен пробить мою защиту и вывернуть наружу всю правду. От себя, конечно, не спрячешься, этот я погорячился, но вот избегать остальных — это мне неплохо удается.

Сегодня мне как-то особенно не спится: всё вспоминается и чудится… Словно тот самый взгляд вновь тревожит душу и тело. Словно я вернулся на несколько лет назад. В Ледяную Цитадель.

Мои первые воспоминания в этом Мире очень ранние. Я помню себя в колыбели, помню гигантизм окружающего мира, беспомощность тела, запах счастья матери, молока с кровью и чистых пеленок. Запах грязных пеленок я предпочитаю не вспоминать. Это не норма, так не должно было быть, демоны в младенчестве совсем как люди — позже они ничего не помнят о первых годах жизни, может быть лишь только ощущения и образы, но этот момент отпечатался в моей памяти четко и ясно.

Я должен был умереть. Демоны не могут жить в ледяной пустыне, мы дети огня, лавы и пепла. И «милость Императора» была не более чем ссылкой, обречением на смерть за неугодную позицию отца в Совете. Правда, сам отец умер до этого. Его назвали героем, а беременной вдове и её сыну выдали Ледяное Герцогство. Вернее, титул и земли полагались старшему сыну, моему брату. А вдове и ещё нерождённому отпрыску в моём лице, достался Белый Дол — снежная пустыня на краю мира, с одной стороны огороженная неприступными скалами, с другой скованная ледяными объятьями Северного моря.

Но так как родовой замок Северных Хранителей, что располагался южнее, был разрушен, брату пришлось осесть вместе с матерью в Ледяной Цитадели, в сердце Белого Дола, твердыне, что ещё ни разу не впустила внутрь захватчиков. Частично, из-за того, что, по сути, никому не была нужна — кого интересуют холод, снег и морозы? Частично, потому, что она действительно неприступна.