Чужой среди чужих

Сознание возвращалось неравномерно, судорожными толчками. Горячий воздух, словно наждачная крошка, царапал легкие, кровь тяжелым молотом стучала по вискам. В кожу лица больно впивался какой–то мусор, в рот набилась пыль, но вставать решительно не хотелось. Казалось, что первое же движение, даже самое слабое, заставит и без того основательно попорченное тело окончательно развалиться на куски. Нет, лучше не возвращаться, лучше еще немного отдохнуть, и может быть потом, в более подходящий момент можно будет…

— Ау!

Шут вскрикнул даже не от боли — к этому он был привычен — а от неожиданности. Конвульсивно дернувшись, он согнал со своей головы какую–то нахальную птицу и, скрипнув от напряжения зубами, приподнялся на локте и принюхался.

Странно.

Где присущий поездам дальнего следования запах постельного белья и вымытых полов? Почему нет запаха сигаретного дыма из расположенного неподалеку тамбура? Где, наконец, вонь высоковольтной проводки и машинного масла, которая еще прошлой ночью мешала ему заснуть? В воздухе за мощным духом помойки были различимы менее заметные ароматы — нотки морского воздуха, запах нагретого асфальта, легкая примесь какой–то нефтехимии и едва различимый след готовящейся еды. Озадаченный, Шут провел рукой по поверхности, на которой лежал.

Не понятно.

Это явно не железнодорожная койка, на которой он уснул. И даже не застеленный низкосортным пластиком пол. Что–то незнакомое — однозначно не земля, точно не камень и не слишком похоже на бетон. Вроде бы асфальт, но уж очень ровный и аккуратный, в России такой точно нигде не встречается. Как и в большинстве стран ближнего зарубежья. Может где–нибудь в Штатах такой кладут, но уж никак не на просторах Восточной Сибири. Шут прислушался.

И опять двадцать пять.

Ни перестука колес, ни голосов соседей из соседних купе. Где–то вдалеке громыхала стройка — забивали в землю сваи. Неподалеку время от времени проезжали автомобили. Сверху отчаянно вопили оскорбленные в лучших чувствах чайки, которым не дали поклевать валяющегося без сознания человека. Вдобавок, через какую–то систему громкоговорителей заунывный женский голос что–то вещал на незнакомом языке. Наконец, Шут подключил психическое восприятие — свой дар и проклятие в одном флаконе.

Еще интереснее.

Людей вокруг почти не было. А те что были — большей частью находились где–то под землей. Они были на довольно большой глубине, но даже с такого расстояния были четко различимы их страх и непонимание. Была в их разумах и еще какая–то странность, но с гудящей головой трудно было разобрать детали.

Неимоверным усилием воли Шут заставил себя встать на колени. С чем связана подобная смена обстановки ему было решительно не понятно, но разбираться что к чему сейчас совершенно не было сил.

"Может, я все еще сплю? Сомнительно, во сне нельзя почувствовать острую боль".

А боль была тут как тут, и в этот самый момент она сосредоточенно буравила его глаза. Глаза. Глаза… Глаза?! Шокированный внезапной догадкой, Шут сорвал с себя черные очки, и тут вспыхнул свет. Свет настолько яркий, что проникал даже сквозь крепко сжатые веки, свет обжигающий не только глаза, но и даже зрительные нервы за ними, даже сам мозг не мог спастись под черепной коробкой от этого света. Так продолжалось почти минуту, а затем боль начала ослабевать. Наконец она ослабла настолько, что Шут смог поднять нервозно трясущуюся руку к лицу и начать его ощупывать. Никаких сомнений не оставалось. Там где еще недавно были два пустых провала и следы страшных ожогов, теперь наличествовал полный человеческий набор органов. Веки, ресницы, глазные яблоки. Кожа вокруг глаз разгладилась. Зрение вернулось.

"Это точно не сон?"

Шут напрягся и привалился спиной к чему–то металлическому. Судя по запаху — к мусорному контейнеру. Первое что сейчас требовалось — унять страх. Это уже казалось бы забытое чувство заявило о себе самым бесцеремонным образом, отняв подвижность конечностей, ясность мышления и ровное дыхание.

"Почему я не в поезде? Почему я вижу? Где я? Что со мной произошло? Почему мне так больно? Почему пахнет морем?"

Вопросы, вопросы… Целая хренова куча вопросов, на которые надо ответить… и ответить как можно скорее.

"Так, камрад, спокойно. Только спокойствие. Как там Арлекин советовал, думать рационально? Вот сейчас подумаем. Первое — осмотреться. Второе — выяснить свое местоположение. Третье — не привлекать при этом внимания. Четвертое…"

Додумать он не успел. Повсюду взвыли сирены, и потом со всех сторон раздался жуткий гул и грохот. Шут, наконец, потрудился поднять глаза и тут же вытаращил новообретенные органы зрения. Здание прямо перед ним медленно но верно погружалось под землю.

"Что за?!.."