Чужой Могильник (СИ)

Утро началось с тюремного оповещения о погоде снаружи. Всего минус семьдесят и шквальный ветер, самый разгар лета и лучшее время для прогулок. Дан проснулся с последним звуковым сигналом и продолжил лежать не открыв глаз, погружённый в мысли о предстоящей казни. В обычных условиях его обязаны были расстрелять при поимке, однако процесс растянулся на долгих шесть месяцев. Сегодня всё должно закончиться. Дан невольно ухмыльнулся, с самой первой десантной высадки он думал, что погибнет в бою. Однако верный рейнджер погибнет в тюрьме Метрополии, по обвинению в измене и саботаже.

Ирония, как она есть.

Дан заложил руки за голову, запустив пальцы в волосы и постарался уснуть. Если уж сегодня умирать, то неплохо бы отрепетировать уход в небытие. Да и вообще, умирать сонным последнее дело.

Заснуть помешали шаги в коридоре, остановившиеся напротив камеры, лязг ключей и щелчок замка. Рейнджер приоткрыл глаза и скосился на вошедших: двое охранников в тёмно-синей форме и начальник смены в гражданском. Гости замерли, увидев горящие жёлтым глаза заключённого.

— Вставай, трибунал уже собрался. — Сказал старший.

— А можно ещё пять минуточек поспать? — Зевая, ответил Дан, поскрёб грудь через робу. — В любом ведь случае расстреляют.

— Порядок есть порядок, его следует блюсти несмотря ни на что. — Сухо сказал тюремщик. — Поднимайся, а не то получишь разряд шокера и на суде будешь сидеть обгадившийся.

Конвоиры выразительно сняли шок-дубинки с поясов, насупились, грозно сдвигая брови к переносице. Дан зевнул до щелчка в челюсти, оглядел их и спросил вкрадчиво:

— А подойти осмелятся? Я, знаете ли, спросонья не слишком добрый.

Фосфорическое свечение расползлось с радужки по тонким венам, очерчивая глаз жутким контуром. Конвоиры переглянулись и рефлекторно отступили на полшага. Обозлились и, сцепив зубы, встали рядом с начальником. Стискивая дубинки до белых костяшек. Дан засмеялся и рывком сел, хлопнул по коленям, наблюдая за реакцией. Сказал с кривой улыбкой:

— Ладно, не дёргайтесь, всё равно сон дрянной был.

Медленно поднялся и протянул руки. Охранники споро защёлкнули на запястьях и лодыжках кандалы, соединили короткой цепью. Так, чтобы Дан не мог поднять руки выше пупка и шагнуть дальше, чем на полстопы. Стоило щёлкнуть последнему замку, как конвоиры осмелели. Один даже ткнул кулаком под рёбра и зашипел в ухо, почти облизывая мочку:

— Только дёрнись, я теб…

Дан мотнул головой, смачно хрустнуло и «смельчак» плюхнулся на задницу, зажимая расквашенный нос. Меж пальцем бежит кровь, стекает по кисти и подбородку на грудь. Второй отскочил, занося дубинку, но застыл, поймав взгляд жёлтых глаз. Старший буркнул, не глядя на подчинённых:

— Ну что, наигрался? Пошли, давай, у нас тоже день не очень.

— Всяко лучше, чем у меня. — Отозвался Дан, семеня к выходу и с любопытством растягивая цепь на руках.

Повели мимо прогулочной площадки, состоящей из зала со стеклянной стеной. Дан невольно залюбовался горным хребтом, тянущийся до горизонта, заснеженными склонами и обветренными пиками. Место совершенно непохоже на родной Атолл, планету песчаных пляжей, тёплого солнца и морских чудовищ.

Конвоир с разбитым носом пару раз порывался подтолкнуть, но вовремя передумывал, сжимая кулаки. Коридоры пахнут страхом и хлоркой, под потолком курсируют дроны-стабберы. Один снизился и завис перед людьми, отсканировал лица и зажужжав взмыл обратно.

— А не слишком ли тут меры безопасности? — Буркнул Дан. — Али так часто пытаются сбежать?

— Тюрьма высшей категории. — Ответил старший конвоир. — Нужно соответствовать.

— Налогоплательщикам также отвечаете?

— Будто нас волнует их мнение? Официально этой тюрьмы вообще не существует.

— Ого… — протянул рейнджер, присвистнул. — Какая честь! Не думал, что за мой проступок так наградят!

— А ты что, думал самого опасного солдата бросят в обычную каталажку, с видом на автостоянку?

— Думал, что расстреляют по прибытии.

— Тебя расстреляешь… я как-то видел репортаж о тебе. — Сказал старший, наморщил лоб и продекламировал, подражая интонациям диктора новостей. — Рейнджер получил семьдесят два огнестрельных ранения в ходе операции, но выполнил поставленную задачу и выжил.

— Аттольцы в принципе живучие. — Скромно ответил Дан, чувствуя зуд в застарелых шрамах на спине и груди.

***

Комната трибунала крохотная, с тусклым освещением и голыми стенами без окон. У дальней стены за железным столом сидят трое. Две женщины по бокам и чёрный мужчина в центре, одеты одинаково строго. Дан медленно подошёл, не спуская с них взгляда, негр небрежно указал на стул, стоящий в отдалении от стола.

— Присаживайтесь.

— А это имеет смысл? — Спросил Дан. — Не думаю, что вердикт сложно вынести.

— И всё же, садитесь. — Сказала женщина слева.

Рейнджер пожал плечами и опустился на стул, метал ожог холодом через тонкую ткань. Поёрзав, закинул ногу на ногу… кандалы на лодыжках злорадно лязгнули. Дан вздохнул и положил ладони на колени, про себя костеря бюрократов, которым неймётся всё делать по протоколу. Доводя дело до полного абсурда.