Чужой

Эта история началась в тихий декабрьский вечер. Я возвращался из офиса, прокручивая в голове события минувшего рабочего дня. На следующей неделе предстояла крупная сделка, и я немного нервничал в преддверии этого важного для фирмы события. Голова шла кругом: столько надо было всего успеть, так многое сделать, что бы все прошло гладко. Это дельце сулило мне немалый финансовый куш. И я уже мысленно представлял, как подарю супруге на Новый год незабываемый отдых на каком-нибудь экзотическом острове.

Подойдя к родному подъезду, я машинально поднял голову и взглянул на свое окно. На кухне пятого этажа горел свет, -судя по всему, моя супруга Алёна как обычно хлопотала у плиты. Я представил, как у ее стройных ног крутиться наша трехлетняя дочка и невольно улыбнулся. В этот момент дернулась занавеска соседнего окна, и я увидел лицо Максима. Он махнул мне рукой в знак приветствия, и я ответил тем же. Сердце кольнуло от жалости. И за что Судьба-злодейка так жестоко с ним поступила? Родители Макса получили квартиру в этом доме тридцать лет назад, спустя ровно месяц как в нем заселилась наша семья. Я подружился со своим соседом и на долгие годы мы стали с ним лучшими друзьями. Надо сказать, что у нас сложился отличный тандем. Мы с Максом идеально дополняли друг друга. Я всегда был заводилой и лидером, а мой друг отличался более спокойным характером и часто во многом мне уступал. Вместе мы носились на велосипедах по кварталу, играли в футбол и войнушку, лазили по деревьям. Но были среди наших забав и совсем уж небезопасные. Товарищи постарше научили меня делать дымовухи из пластика, плавить свинец и мастерить пугачи, которые стреляли горящими спичками. Тогда все это мне, одиннадцатилетнему мальчишке, казалось забавным времяпрепровождением и я даже не задумывался о возможном риске для жизни. Однажды весной, прогуливая школу, мы с Максом отправились на заброшенную стройку, в надежде разжиться порохом для очередной хлопушки. Там мы повстречали компанию знакомых пацанов, которые играли в партизан. Мы с Максом тут же присоединились к ним. Я ловко носился по бетонным плитам и был настолько поглощен игрой, что даже не заметил, как мой друг оступился и сорвался вниз с высоты третьего этажа. Макс несколько дней провел в коме между жизнью и смертью. К счастью, юный организм справился и он выкарабкался. Какое-то время мой товарищ провел в больнице, а потом последовали долгие месяцы реабилитации. В результате этого рокового падения Макс сильно травмировал позвоночник и на всю жизнь остался калекой. Помню, как я впервые увидел его спустя долгое время лечения. Мать Максима, тетя Тамара, пригласила меня в гости. Родители наставляли меня, что я должен вести себя естественно и не акцентировать внимание на недуге соседа. Но едва я переступил порог комнаты своего друга и увидел его такого немощного, прикованного к инвалидному креслу, как к горлу подступил ком. Мои коленки предательски задрожали и я едва смог выдавить из себя «привет». С той поры минуло много лет, и я уже давно привык к ограниченным возможностям Макса. Мы уже не так близки, но я не забывал своего товарища и старался заглядывать к нему время от времени. Сперва я делал это по искреннему порыву души, затем из вежливости, и с каждым годом все реже и реже. Макс, конечно, на меня за это обижался. Но что я мог поделать? У меня была полноценная жизнь молодого человека: учеба в институте, девчонки, компании… Потом я остепенился, устроился на работу, создал семью, которую надо было одевать, обувать и кормить, а потому времени на хождение по гостям совсем не оставалось. Но всеже нельзя сказать, что я совсем уж забросил своего друга детства.