Чужое эхо

Галактический экспресс «Комфорт-экстра» прибыл на Центральный космодром. Еще шипели охладителями дюзы, еще по корпусу стекали, пузырясь, дезактивационные растворы, а вместительный пассажирский гравилет уже застыл в готовности напротив главного люка с потускневшей флагманской эмблемой — три скрещенные кометы. Из плоского бока гравилета нетерпеливо выдвигались фиксировочные присоски и нехотя прятались обратно.

Вот, наконец, кометы дрогнули, умытый люк открылся, плавно выпуская длинный пандус. Гравилет подработал ближе. Пандус застыл параллельно бетону. Присоски залпом выстрелили, подтянули борт. По краям пандуса выросли заградительные барьеры, надраенные до блеска.

Первым из люка выглянул степенный угловатый стюард — модель триста семь, давно снятая с производства. Он проследовал по вышарканному пандусу замысловатым проверочным зигзагом, спустился в гравилет, устало вылез, потрогал стойки барьеров, разгладил подошвой еле заметную складку на бархате и вдруг недоуменно замер.

Из экспресса раньше положенного выбежал пассажир. Заметив стюарда, шарахнулся в сторону, к противоположному барьеру, и, прижимаясь боком к перилам, достиг края, спрыгнул в гравилет и затаился между сиденьями.

Стюард еще раз обследовал пандус и, возвращаясь к люку, оглянулся на гравилет.

Нарушитель вырывал из глянцевого блокнота листки, мял их, комкал и бросал за борт.

Триста Седьмой, выдав по внутренней связи разрешение на «выход», занял привычную позицию у стыка левого барьера с герметизатором. Поправил фартук и, как всегда, спрятал расшатанные манипуляторы в глубокие пластиковые карманы.

Сначала пассажиры шли кучно, галдя и смеясь; взрослые не обращали на стюарда внимания, а дети упорно заглядывали в оттопыренные карманы его фартука. Потом тянулись по одному сердитые молчаливые мужчины и заспанные женщины.

Триста Седьмой ритмично кланялся, попутно ведя счет.

Гравилет просел и, приняв замыкающего с охапкой пакетов, плавно выровнял борт.

Стюард перестал кланяться и вызвал носильщика. Тот выкатил на пандус гибкую сцепку багажных контейнеров и с ходу вогнал их в открывшийся борт.

Высвободив манипуляторы, Триста Седьмой присел, поднял с бархата пестрый фантик адаптационной ириски, опустил в карман.

Гравилет отстегнулся от пандуса. Из-под гравилета взметнулся бумажный мусор и понесся мимо стюарда вдогонку за носильщиком.

Триста Седьмой поймал пару крутящихся шариков.

Гравилет спрятал присоски, развернулся и, набирая высоту, исчез за экспрессом.

Стюард засунул в карман инкрустированную заколку, мятый носовой платок и еще пятнадцать скомканных блокнотных листков.

Гравилет отбыл в Гигантоград, угадываемый по сверкающей геометрии в конце пустынной долины.

Триста Седьмой заканчивал чистку пандуса.

А в нижней секции экспресса открылся грузовой люк. Тотчас же из ремонтного туннеля, нацеленного на корабль, выполз трейлер. Оператор в прозрачной каске и противоударном дутом комбинезоне сидел на капоте — ноги поджаты, руки на скобах, на груди болтается дистанционка.

Поравнявшись с дюзами, трейлер затормозил и взметнул над кузовом вакуумную полусферу раструбом к кораблю. Оператор спрыгнул на бетон, не спеша вошел в могучую тень экспресса и заглянул в мрачный люк.

— Пошевеливайтесь, братцы!

Над герметизатором замигал багрово предупреждающий индикатор. Внутри секции зашелестела лента выбрасывателя.

Оператор отступил к трейлеру.

Из люка выскользнуло упакованное в пластик тело робота. С переднего конца громоздкого кокона торчал драный поварской колпак, прихваченный клейким жгутом. С другого конца — массивные подошвы с искореженными звукопоглотителями.

— Хороший сувенирчик от Бригерра, — оператор нашарил дистанционку. — Когда только научатся беречь обслуживающий персонал?

Полусфера, таща за собой широкий рукав, нависла хищно над поваром, резко снизилась и накрыла кокон. Рукав напрягся, завибрировал. Тело устремилось в кузов.

— Что, беднягу на кухне кастрюлей раздавило? — оператор поднырнул под замерший над люком раструб.

Бригерр выглянул из люка, вылез и попросил оператора:

— Будь добр, спрячь своего обжору.

Оператор послушно сыграл на дистанционке. Сфера переместилась в кузов.

Следом за Бригерром, кряхтя, выпятился штурман. Они, ссутулившись, приняли на плечи по углу черного гроба.

— Вы чего удумали? — оператор вскарабкался на капот. — Убейте, не повезу! Нашли катафалк…

Трейлер отпрянул.

Четверо из экипажа потоптались и бережно опустили гроб на бетон. Трое, один за другим, скрылись в люке, оставив на посту самого молодого.

— Бригерр, вас вызывают в Трансагентство, срочно, — старпом положил на гроб парадную флагманскую фуражку.

— А как же… Я непременно… Ведь никто, кроме…

— Зачем пустые терзания? Уверяю, Флагману было бы чрезвычайно приятно, узнай он, что за его протеже прибудет сам начальник Центрального космодрома.

— Александр Григорьевич, мне сейчас не до шуток. Я предчувствую неприятности из-за повара. Ну как объяснить роковое стечение обстоятельств?