Чужая игра

Глава I

Поеживаясь от холода, Андрей подставлял то один бок, то другой под упругие струи теплой, но казавшийся ледяной, воды. Все тело ныло, от движения еще больше болели суставы и мышцы, а голова раскалывалась, словно под черепушку воткнули множество гвоздей – толстых, ржавых и кривых гвоздей, каждый из которых проворачивают в разные стороны.

Вода низвергалась из отверстия в потолке, ударяла в загривок, стекая по широкой спине и плечам, и далее, вниз, принося облегчение. Густой пар полностью заполнил кабинку, на запотевшем стекле стекали капли конденсата, оставляя длинный след.

Еще там, на Земле, его учили, что такими должны быть его первые минуты после многолетнего гиперсна. И это в лучшем случае, ибо технологии сырые, не до конца опробованы. Никто не исключал возможности вообще не проснуться – тело, погруженное в анабиоз, при температурах, в которых останавливается молекулярное движение, бесспорно, сохранится вечно, но вот, удастся ли потом оживить, не смотря на все проведенные научные изыскания и эксперименты, вопрос интересный.

Не смотря на недомогания, Андрей был доволен. Во-первых, он жив. А во-вторых, первый этап космического полета подходил к концу. Двести лет его тело, как и тела других пассажиров неподвижно пролежали в гибернаторе звездного крейсера «Созвездие Льва». На протяжении всего полета чуткая электроника вела звездолет по намеченному пути, лишь ни на долго отклоняясь от маршрута, чтобы избежать столкновение с блуждающими небесными телами, а затем возвращаясь на прежнею траекторию. Весь этот срок он был мертв, и судьба его находилась в руках миллиона случайностей – в любой момент даже малюсенький метеорит мог уничтожить дело рук человеческих, навсегда отправив в небытие космических путешественников.

К счастью, непредвиденных ситуаций не произошло. Автоматика работала четко, в нужный момент гибернатор перешел в режим пробуждения. Шел второй месяц, когда наконец то появились у пассажиров первые признаки жизни. Люди еще находились без сознания, но сердца их бились, а легкие наполнялись кислородом, и грудь вздымалась в такт дыханию.

Их было семеро. Они не были смельчаками. Они бежали от наказания, в надежде получить свободу. Получить свободу спустя четыреста лет. Они стали добровольцами в чудовищном, по временным меркам, эксперименте. Они с радостью пошли на это, ибо на Земле их ничего не держало, кроме оков. Уж лучше умереть в глубинах космоса, чем сдохнуть в малюсенькой камере с зарешеченным окном, позволяющим видеть лишь маленький кусочек неба.

Андрей Никонов был один из них. Недавно ему исполнилось тридцать шесть лет. За свою недолгую жизнь он успел отправить на тот свет больше десятка людей. Другой профессии он не знал. Убийство человека для него была своего рода хобби – охота на жертву приносила ему куда больше удовольствия, чем завершающий этап, как последний мазок художника. В принципе, кроме спортивного интереса к процессу выслеживания клиента и приза победителя, в виде крупной суммы, его не чего не возбуждало. Андрей не прочь был оставлять клиентов в живых, но условия сделки требовали логического завершения.

Угрызения совести его не мучали. Для него люди, какое бы они не занимали положение в обществе, всегда оставались расходником, безликим биологическим материалом. На одного человека больше, на одного меньше, какая разница. Он прекрасно понимал, что однажды и сам станет чьей-то мишенью. И как опытный охотник, он нутром чуял опасность и запутывал следы. Он никогда не появлялся дважды на месте преступления, о его логове знал, наверное, только он сам и господь бог. Ведя скрытый образ жизни, тем не менее, он всегда был в гуще людей и событий, на практике применяя принцип, что прятаться нужно на самом видном месте.

Удача, сопровождающая его на протяжении многих лет, однажды изменила и внешний мир навсегда был потерян для него. Смертная казнь не применялась, и он должен изо дня в день, до самой смерти, мучатся от одной мысли, что свободы ему не обрести. Никогда. Долгими ночами, когда яркость света уменьшалась, и тишина изредка нарушалась гулкими шагами охранников, он строил тысячи вариантов побега. Его мозг не хотел мириться с нынешним положением, он изнурял своего владельца бессонными ночами, несбыточными планами и надеждами, которые вряд ли могли воплотиться в жизнь.