Чужая агония

Есть одна короткая страшная история, которая состоит всего из двух предложений:

«Последний человек на Земле сидел в комнате в полном одиночестве. Раздался стук в дверь…»

Всего два предложения и многоточие. Весь смысл заключается, конечно же, не в самой истории, а в многоточии: кто постучал в дверь.

Последний человек на Земле — или во Вселенной, не все ли равно — сидел в комнате в полном одиночестве. Она была весьма необычна, эта комната.

Уолтер Фелан был профессором антропологии в Натанском университете до того, как два дня назад это учебное заведение прекратило свое существование. Он имел худощавое телосложение и мягкий характер. Его вид не привлекал внимания, и он сам хорошо знал об этом.

Однако в данный момент его волновал отнюдь не внешний облик. Он знал, что два дня назад за один час все человечество было полностью истреблено, за исключением его и еще одной женщины. Но факт существования женщины ни в коей мере не интересовал Уолтера Фелана.

Женщины в его жизни не играли никакой роли с тех пор, как полтора года назад умерла Марта. Она отнюдь не была хорошей женой, скорее наоборот. Но он любил ее, хотя находился у нее под каблуком. Ему было всего сорок лет сейчас и всего тридцать восемь, когда умерла Марта, но с тех пор он даже ни разу не задумывался о женщинах. Его жизнь заполнили книги. Одни он читал, другие писал. Теперь, после гибели мира, писать книги не стоило, и ему оставалось провести остаток своей жизни за их чтением.

Конечно, хорошая компания сейчас не помешала бы, но он мог вполне обойтись и без нее. Может быть, через какое-то время он и не отказался бы от общения с каким-нибудь заном, хотя представить себе такое было трудновато. Их образ мышления так отличался от его собственного, человеческого, и невозможно было представить, что они смогут найти тему для разговора. Уолтеру казалось, что заны по интеллекту подобны муравьям, хотя внешнего сходства не наблюдалось. И он также догадывался, что сами заны смотрели на род человеческий подобно тому, как он смотрел на обыкновенных муравьев. В самом деле, совершенное ими на Земле напоминало разоренный людьми муравейник.

Заны дали ему множество книг, как только он сказал, что не может жить без них. К тому же он понял, что ему суждено провести всю оставшуюся жизнь в одиночестве, в этой самой комнате. Всю оставшуюся жизнь, или, как необычно выразились заны, на-всег-да.

Даже изощренный ум, а у занов был именно такой, может иметь свои характерные особенности. Заны выучились земному английскому за несколько часов, но упорно продолжали говорить по слогам. Однако мы отклонились от темы.

Раздался стук в дверь. После этой фразы нет многоточия, и я хочу заполнить это место и доказать вам, что это совсем не страшно.

Уолтер Фелан произнес: «Войдите», и дверь открылась. Это оказался, конечно же, всего лишь зан, выглядевший точь в точь, как другие заны; если и существовал способ отличать их друг от друга, то Уолтер еще не нашел его. Зан был около четырех футов ростом и не был похож ни на кого из ныне живущих на Земле и ни на кого из тех, кто жил на ней до прихода занов.

— Привет, Джордж, — сказал Уолтер. Когда он узнал, что у занов нет имен, то решил называть их всех подряд этим именем, и, похоже, заны не возражали.

— При-вет, Уол-тер, — произнес зан.

Это был ритуал — стук в дверь и обмен приветствиями. Уолтер ждал.

— Пункт пер-вый, — сказал зан. — От-ны-не, по-жа-луй-ста, сиди в сво-ем кре-сле ли-цом в дру-гу-ю сто-ро-ну.

— Я тоже так думал, Джордж, — отозвался Уолтер. — Эта голая стена прозрачна с другой стороны, не так ли?

— Она про-зрач-на.

— Я знал это, — вздохнул Уолтер. — Это простая голая стена, около которой нет никакой мебели. И сделана она из какого-то другого материала, нежели остальные стены. А если я останусь сидеть спиной к ней, что тогда? Вы убьете меня? Я спрашиваю с надеждой.

— Мы от-бе-рем у те-бя кни-ги.

— Ты попал в самую точку, Джордж. Все правильно. Я буду смотреть в другую сторону, когда сяду и начну читать. Сколько еще животных, кроме меня, в этом вашем зоопарке?

— Две-сти шест-над-цать.

Уолтер покачал головой.

— Мало, Джордж. Даже самый захудалый земной зоопарк переплюнет вас — я имею в виду, переплюнул бы, если бы на Земле остались захудалые зоопарки. Вы отбирали нас случайно.

— Слу-чай-ный от-бор, да. Все эк-зем-пля-ры бы-ло бы слиш-ком мно-го. Са-мец и сам-ка от сот-ни ви-дов.

— Чем же вы их кормите? Я имею в виду плотоядных.

— Мы де-ла-ем корм. Син-те-ти-чес-кий.

— Великолепно. А флора? Ведь вы же собрали ее коллекцию, не правда ли?

— Фло-ра не по-вреж-де-на виб-ра-ци-я-ми. Она все еще рас-тет.

— Тем лучше для флоры. Вы не столь жестоко отнеслись к ней, как к фауне. Итак, Джордж, ты начал с пункта первого. Я делаю вывод, что есть еще пункт второй. Каков же он?

— Про-и-зо-шло что-то, чего мы не по-ни-ма-ем. Дво-е дру-гих жи-вот-ных спят и не про-сы-па-ют-ся. О-ни хо-лод-ны-е.