Чумной форт

Мобильник на столе тихонько пискнул. Вадим скосил глаза на экран и оцепенел. То, чего он больше всего боялся, все-таки произошло. «Оранжевый уровень опасности, ЛЭТИ, 3 корпус. Возможны жертвы», — гласила скупая надпись. Пару секунд он вглядывался в текст, словно не веря своим глазам, затем быстро схватил смартфон.

Руки мелко дрожали, не попадая в нужный номер. Уф, наконец-то.

Длинные гудки…

Марина, возьми трубку! Пожалуйста, возьми! — заклинал Вадим, а внутри уже поднимался липкий страх, холодными тисками сжимая сердце.

Черт!..

Еще один набор номера, и опять гудки.

Марина, пожалуйста, ответь! Марина…

Эх!..

Вадим бросился к сейфу. Не гнущимися пальцами со второго раза набрал комбинацию на дверце и выхватил пистолет и кобуру. Последнюю тут же отбросил обратно — надевать нет времени. Рванул с вешалки китель спеца, и, молясь всем богам, ринулся вниз по лестнице.

Только бы не опоздать, только бы не опоздать, — стучала в голове единственная мысль. Но он понимал, что приедет позже оперативников. Офис Петровского отдела «Ока» расположен на Кантемировской, им до ЛЭТИ всего ничего — мост переехал и, считай, они уже там, а ему от самого Московского вокзала добираться. Нет, не успеть.

Но он должен успеть!

Бросив машину у самого входа в третий корпус, Вадим в два прыжка преодолел выщербленные ступени и рванул на себя массивную входную дверь. Краем глаза он заметил, что у обочины пристроилась пара знакомых автомобилей, — опередить охотников не получилось.

Сумрачный вестибюль выглядел безлюдным. Девять вечера, занятия закончились, и вахтеры начинали гасить лампы, экономя электричество. Сверху тянуло холодом. Вадим всегда чувствовал холод, когда рядом происходила аддикция. Перед глазами замельтешили алые пятна. Во рту ощущался сладковатый, слегка металлический привкус крови — значит, есть жертвы. Перепрыгивая через ступеньку, он взлетел на второй этаж — именно туда вели красные всполохи.

В высокие окна фойе опасливо заглядывал апрельский вечер. Шеренга серых колонн угрожающе топорщилась в полутьме, преграждая путь. Казалось, они специально выстроились здесь, их длинные тени на старом паркете жадно тянулись навстречу непрошенному гостю, словно желая схватить его.

Никто не попался ему навстречу. Последняя «пара» закончилась несколько минут назад, а когда поблизости появлялся аддикт, люди старались побыстрее покинуть это место. Темная энергетика наводила морок, сковывала беспричинным ужасом и гнала людей подальше отсюда. В воздухе разливалась чернота, сгущаясь в левом коридоре, значит, туда ему и нужно.

— Стоп, стоп, стоп! — дорогу Вадиму преградил оперативник, не разглядев в темноте форменный китель. — Сюда нельзя.

Узнав спеца, он удивленно вскинул брови:

— Какими судьбами?

— Оказался неподалеку, — буркнул Вадим, здороваясь.

Но, быстро сообразив, насколько нелепо выглядит со своим враньем, заторопился и тут же выдал очередную несуразность:

— У меня приложение на телефоне стоит, сводки по всем районам.

Зачем, спрашивается, кому-то отслеживать, что творится в чужом районе, когда у Петровского отдела есть свои специалисты? Но оперативник не заметил ничего подозрительного.

— А, ну ладно, — пробормотал он. — Наши спецы скоро должны подъехать, но раз ты берешь дело, я дам им отбой.

Спецы. Должны. Подъехать. Каждое слово словно вбивало гвоздь в крышку гроба надежд на лучший исход, усиливая ощущение, что все потеряно. Интуиция подсказывала Вадиму, что на этот раз все закончится плохо. Он вовсе не собирался брать это дело, но иного выхода не видел. Его всего лишь интересовала судьба одного конкретного человека. Очень близкого и дорого. Но разве расскажешь об этом.

— Что здесь произошло?

Вадим старался, чтобы голос звучал буднично и деловито.

Опер направился в дальний конец коридора, поманив спеца за собой.

— Две третьекурсницы что-то не поделили, слово за слово, начался конфликт, — рассказывал по пути охотник. — Одна из них и так была на грани перерождения. Понервничала и вуаля — за пятнадцать минут проскочила стадию аддикции и превратилась в мори. Отрастила когти и набросилась на обидчицу. Сокурсники бросились разнимать, но куда там, сами еле ноги унесли. Правда, не все. Еще одна девчушка из тех, что защищала подругу, тоже была заражена. Еле успели остановить трансформацию.

Вадим замер перед закрытой дверью аудитории. На темном паркете перед дверью мелом были начерчены знаки успокоения.

— Короче, у нас три трупа, — подытожил опер, берясь за дверную ручку.

Из аудитории пахнуло страхом, агрессией и свежепролитой кровью.