Чужое гнездо

Чезвик, Лондон, 1990

— Подойди сюда, моя милая, и возьми меня за руку. Ненавижу мелодраматические эффекты, но, по-моему, я умираю.

Дэйзи как раз выходила из спальни, потому что решила, что ее мать крепко спит. Услышав эти слова, она резко обернулась, испуганная и потрясенная.

У Лорны Бучен был рак. Два года она мужественно боролась с ним, пройдя все — облучения, операции и бесчисленные альтернативные методы терапии, и не теряла надежды, что ей станет лучше. Но два месяца назад врач сообщил ей, что рак дал метастазы по всему телу. Смирившись с этим, она отказалась от дальнейшего лечения в клинике, потому что хотела провести свои последние недели дома, с мужем и детьми.

В одно мгновение Дэйзи оказалась у постели матери.

— Я вызову врача, — проговорила она, чувствуя, как сердце бешено заколотилось от страха.

Лорна слабо улыбнулась дочери.

— Нет, милая моя, не стоит. У меня ничего не болит, и мне по-настоящему спокойно. Просто посиди со мной.

Дэйзи охватило смятение — не могла же она просто так, ничего не предпринимая, сидеть и смотреть как умирает ее мать. Но и спорить с ней в такую минуту она тоже не могла. Поэтому она стала поглаживать мать по голове, раздумывая, что необходимо сделать.

После радиотерапии Лорна лишилась своих чудесных волос цвета светлого меда, а те, которые отросли вместо них, были белесыми и мягкими, как у ребенка. Ее лицо исхудало и осунулось, потому что она сильно потеряла в весе, и даже ее синие глаза выцвели, став блекло-голубыми.

Какая несправедливость, подумала Дэйзи, что именно ее матери выпала такая участь. Ей всего пятьдесят, она была яркой, крепкой и здоровой, всегда модно одетой женщиной. Из-за живого и дружелюбного характера в окрестностях ее знали все и каждый. Лорна была из тех стойких женщин, которые могут без устали заниматься подготовкой к школьному празднику, а потом, в конце дня, когда любой другой на ее месте валился бы с ног от усталости, вдруг пригласить всех помощников к себе на импровизированную вечеринку и с наслаждением танцевать и веселиться до тех пор, пока не уйдет последний гость. Но — и это казалось чудом — на следующий день, еще до завтрака, весь дом уже сверкал чистотой и свежестью, словно накануне ничего не происходило.

— Я должна позвонить папе, — сказала Дэйзи после минутного колебания.

— Ни в коем случае, — на удивление твердо отозвалась Лорна. — Сегодня днем у него важная встреча, и я не хочу, чтобы он в панике мчался домой — это при таком-то движении на дороге.

— Но я должна сделать хоть что-то. Позволь мне позвонить в колледж и велеть близнецам вернуться домой.

— Нет, не стоит, они и так скоро будут дома.

Дэйзи бросила работу месяц назад, когда болезнь матери зашла так далеко, что ее уже нельзя было оставлять дома одну. Это вовсе не было жертвой — Дэйзи находила свою нынешнюю работу отвратительной, как находила отвратительными и прежние, которых насчитывались уже десятки. Вести же домашнее хозяйство и ухаживать за матерью ей нравилось, это у нее неплохо получалось, и она привыкла считать, что в состоянии справиться с любой неожиданностью. Но сейчас Дэйзи совершенно определенно знала, что в одиночку с этой ситуацией ей не совладать.

— В конце концов, я должна позвонить врачу, — решительно проговорила она.

Лорна упрямо отвернулась, словно пытаясь разубедить ее. Несмотря на это, Дэйзи сняла трубку телефона, стоявшего у кровати, и торопливо набрала номер хирургического отделения. — В этом нет никакой необходимости, мне нужна только ты, — произнесла Лорна слабым голосом, когда Дэйзи положила трубку. — Кроме того, мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

— Хорошо, я серьезно займусь своей карьерой, — торопливо пробормотала Дэйзи, полагая, что именно это имела в виду мать. Ей уже исполнилось двадцать пять, и она знала, что родителей приводят в отчаяние ее беспомощность и отсутствие амбиций. — Я тут подумала — может быть, мне стоит поступить в полицию?

Лорна улыбнулась.

— Это совершенно не для тебя, ты терпеть не можешь, когда тобой командуют, и у тебя такой мягкий характер, что ты приглашала бы всех преступников домой на чашку чая.

— Ага, выходит, поговорим о Джоэле? — спросила Дэйзи.

Джоэль был ее приятелем-полицейским, они встречались уже целый год, что было настоящим рекордом по сравнению с другими ее романами. Он нравился родителям, и Дэйзи подумала, что, возможно, мать собирается убедить ее, чтобы она вышла за него замуж.

— Нет, не о Джоэле. Ты сама прекрасно управишься с ним. Я хотела поговорить с тобой о твоей настоящей матери.

Дэйзи с ужасом взглянула на мать:

— Я не хочу говорить о ней сейчас, — сказала она.

— Зато я хочу, — возразила Лорна. — Больше того — я хочу, чтобы ты разыскала ее, когда я умру. Я думаю, это тебе поможет.

При этих словах глаза Дэйзи наполнились слезами.

— Никто и ничто не заменит мне тебя, — горячо прошептала она. — Ты — моя настоящая мать. Мне больше никто не нужен.