Хронокосмос

Вскоре после восхода солнца мальчик начал карабкаться вверх по столовой горе, тайком улизнув из деревни, пока мать готовила завтрак для сестер. Она не сразу обнаружила, что сына нет на месте. Он услышал, как мама зовет его, и ее голос, отразившись от песчаника, покатился вдоль отвесных утесов каньона, который мальчик называл домом. Но к этому времени он преодолел почти треть пути по узкой тропке, ведущей к вершине горы.

Укрывшись за грудой гравия, мальчик осторожно посмотрел на лежащую внизу деревню с глинобитными хижинами, окруженными стеной. От разведенных костров поднимался бледно-коричневый дым, и крошечные фигурки людей сновали туда-сюда между плоскими крышами домов. Никто не преследовал его, и спустя несколько минут мальчуган вышел из укрытия и продолжил свое долгое восхождение.

Мальчик и раньше несколько раз поднимался на вершину столовой горы, чтобы расставить капканы для белок с ушами-кисточками и пустынных кроликов, но его всегда сопровождал отец или один из дядей. Старейшины племени запретили детям покидать Тьюони без сопровождения взрослых, потому что только укрепленные стены селения могли уберечь их от врагов. Но мальчуган никогда не славился послушанием и уже несколько недель планировал это путешествие. Он знал, что на вершине горы растет можжевельник. Хотя утро было теплым, несколько дней назад в каньоне наступили первые заморозки, и от этого ягоды можжевельника стали достаточно сладкими. Парнишка дождался подходящего момента, когда отец вместе с дядями отправились на охоту, и совершил побег из деревни.

Мальчугану было немногим больше пяти лет, но силой он вдвое превосходил ровесников: босые ступни, привыкшее к разреженному воздуху высокогорного плато маленькое тело. Он спешил по крутой тропинке, извивающейся по неровным скалам, почти не замечая обрывов, круто уходящих ко дну каньона. Когда мальчик захотел пить, он остановился, чтобы выкопать из земли небольшой кактус. Затем выдернул стержень, стянул с него кожицу и, пережевывая мякоть, продолжил свой одинокий переход.

Вскоре, миновав место, которое отец называл скалой-женщиной — отвесный утес, обезображенный овальной расселиной, отдаленно напоминающей влагалище, — он пришел туда, где темно-синее небо встречается с землей. И тут, совершенно неожиданно, ему больше не нужно было никуда карабкаться. Перед ним лежала плоская местность, поросшая мескитовыми деревьями и шалфеем, и только вдалеке возвышались голубоватые горные вершины. Он достиг крыши мира.

Мальчик широко улыбнулся. Он найдет ягоды можжевельника и вдоволь набьет ими живот, а потом с важным видом спустится по тропе в Тьюони, где будет потчевать сестер рассказами о своих приключениях. Парнишка вообразил, как старейшины племени, пораженные его храбростью и силой духа, приглашают его к себе в киву, где, совершив священный ритуал, он утвердится как мужчина. Его мать и сестры будут гордиться им, а когда вернется отец…

Вероятно, отец сорвет ивовый прут и до полусмерти высечет его.

С осознанием этого воздушные замки рассеялись словно дым. Так или иначе, дело сделано. По крайней мере теперь он мог найти можжевеловое дерево.

Мальчик приблизился к мескитовому дереву, растущему неподалеку, и поднял полу набедренной повязки. Тонкая желтая струйка мочи оросила корни, и он облегченно вздохнул. Солнце еще не достигло зенита, и у мальчика было достаточно времени, чтобы найти предмет его желаний. Когда он вдоволь наестся, то, возможно, подыщет какое-нибудь тенистое место и вздремнет, прежде чем…

Глаз уловил нечеткое движение.

Мальчик инстинктивно застыл на месте и, не шевелясь, начал шарить вокруг взглядом в поиске источника движения. На какое-то мгновение он предположил, что это какая-нибудь птица или ящерка, но, прислушавшись, не смог уловить ни одного знакомого животного звука. Разве только это…

Вот оно. Как раз слева, примерно в двадцати шагах от него. Какая-то странная струящаяся фигура, похожая на формы, которые получаются, когда горячий воздух поднимается от раскаленной солнцем земли.

Медленно разворачиваясь, мальчик рассматривал видение. Он ожидал, что оно в любую минуту может раствориться, как обычно исчезают миражи, когда подует легкий ветерок. Но фигура не изменялась, а струилась перед ним подобно колеблющейся прозрачной стене…

Нет, она не была прозрачной, скорее отражающей, как отмели ручьев, которые, извиваясь, текут по дну каньона. И в самом деле он видел на поверхности стены отражение стоявшего поблизости дерева.