ЧОП «Заря». Книга вторая

Экстренный выпускъ! Срочно в номеръ!

«Уничтожена секта «Безликих»! Основатель секты не найден».

«Графа Павловского нашли мертвым в разрушенном поместье. Сын графа в бегах».

«Обескровленные тела в Кузнецке. Возвращение деймоса, пьющего кровь!»

«Небывалый туман на реке Обь, исчезла целая деревня!»

«Белый Яр опять лихорадит. Близнецы-медиумы найдены мертвыми на пороге отделения Ордена».

«Кровавый ведьмовской шабаш на озере Чаны. Есть ли управа на Черную Барыню?»

Эксклюзивные материалы «Орденского листка» — ежедневно в будние дни. Свежий выпуск уже завтра…

«Держи своих демонов внутри и не поддавайся на провокации» — единственное, что успел шепнуть мне Гидеон, когда меня вежливо, но настойчиво проводили и упаковали в небольшой черный фургон.

— Куда вы его? — донесся голос Гидеона.

— В Большой Волок, — ответил монах, — Все в рамках служебных процедур.

— Ясно, забирать его когда?

На второй вопрос Гидеону уже не ответили, мужик просто развел руками. Это могло значить что угодно — от пары дней, до забудьте уже про него.

Промелькнула мысль — бежать, оттолкнуть одного, пнуть второго и в лес. Вот только что мне это даст? В лучшем случае буду в бегах в мире, с которым еще едва знаком. В худшем подстрелят, и отношение уже будет другим.

Я же ничего не нарушил, кроме сроков постановки на учет. Считай, превысил безвизовый режим, в том мире за это не убивали, а, скорее всего, депортировали.

Поигрался с темными сущностями пару раз, ну пусть даже три — отец здесь кучу лет фобосов кошмарил и нормально, в рамках закона оставался. Пока за рамки не вышел или не вытолкнули.

Я отбросил мысли о побеге и решил, как в том анекдоте с советом расслабиться и получать удовольствие, отдаться в руки органов. Перед фургоном у меня отобрали все опасное. Появился третий монах с небольшим серебряным сундучком, куда я нехотя скинул огневик с душеловом, остатки патронов и нож с деньгами. Забрали даже бестиарий — попросту вывернув все карманы.

В фургоне было жестко, но тепло, я попытался завести разговор с охранявшими меня суровыми монахами, но как со стенкой пообщался. Забил на них, и довольно быстро задремал.

Три дня не происходило вообще ничего.

Привезли в монастырь — этакую древнерусскую крепость с высокими стенами, проводили в келью, заперли и, похоже, забыли.

Комнатушка, в которой меня поселили, была даже меньше, чем тюремная камера. Полтора на два метра с потолком, где я не мог стоять в полный рост. Грубые каменные стены, малепусенькое окошко без стекла, которое я в основном сам затыкал, чтобы не дуло, лежанка из переплетенных веток и ведро в роли удобств. Под окошком в стене была выдолблена ниша, в которой нашелся старый потрепанный молитвословъ.

Мини-бара в номере не было, да и обслуживание на троечку — постучатся, приоткроют скрипучее окошко на двери, передадут хлеб с водой. И все. Даже ведро меняли раз в два дня.

Я пытался говорить. Я пробовал кричать. Я строил из себя графа Монте-Кристо, то выстукивая самодельную морзянку, то пытаясь скрести каменный пол медной кружкой. Без толку. Один раз только голос за дверью соизволил заговорить со мной.

— Смирение, брат. Ты еще не готов.

Второй раз, когда мне пригрозили отобрать кружку и оставить без воды, если я не утихну, я даже за разговор не считаю. Но стучать кружкой перестал, только черточки на стене рисовал, отсчитывая дни заточения.

К чему я не готов, и зачем они меня здесь мурыжат — я не знал. Уже всерьез собирался закатить истерику в лучших традициях человека на кассе в Дикси, которому пробили товар на рубль дороже, чем на стикере с акцией, но сдержался. Вспомнил слова Гидеона. Раз держат, значит, проверяют. А, может, и провоцируют.

Я бы на их месте проверял, как быстро я психану и потянусь к темным силам. Так что пришлось смириться и делать вид, что все происходящее вокруг нормально и естественно. Я даже молитвослов начал почитывать. Сначала от скуки, потом для вида и вслух, когда приносили еду, а потом втянулся.

Не бестиарий, конечно, но если читать между строк, то проскакивали иногда советы, как оградить себя от той или иной нечисти. Строки типа: «от железа волшебнаго обратився, к познанию древа осинового... с неюже и воспротивися злу...» вполне подходили за инструкцию к осиновому колу.