Четыре Стороны (СИ)

Томми передал Ноэлу ящик, позвякивавший стеклом. Тот сделал быструю перебежку по лужайке позади дома и поставил его в открытый багажный отсек Краскаса. На улице уже было темно, а фонари Томми нарочно отключил, чтобы никто из соседей не видел, чем они тут занимаются. Однако сам Ноэл в свете отдалённых огней мог видеть поблёскивавшие горлышки бутылок и пробки. Не успел юноша вернуться к двери заднего двора, как его друг вручил ему ещё один ящик, который тоже нужно было отнести в багажный отсек флаера, принадлежавшего отцу Томми.

Сам пока ещё формальный одноклассник Ноэла не имел права управления. Так что их мероприятие тянуло на несколько административных статей, и то при условии, что они не совершат ничего более тяжкого по случайности или неумению. С отцом же, от которого тоже можно получить, Томми договорится. В конце концов — выпуск из школы бывает только один раз в жизни, и последние несколько месяцев он был паинькой и добрался до него без проблем, так что папаша может хоть как-то поблагодарить сына.

Конечно, для подростка, который до этого мог летать только на специальных курсах, это тот ещё подарок, ведь до двадцати одного года, когда Томми сможет получить нужный стаж управления транспортом, ему нельзя будет использовать турбинные средства передвижения — только колёсные, а это не так интересно. Тем более для него, ведь он знает, что машина уже его ждёт — она станет наградой за поступление на следующую ступень образования. Его отец хочет видеть сына студентом учебного заведения рангом не ниже академии, да желательно не первой попавшейся, но об этом сейчас не хотелось думать. В конце концов, у них сегодня выпускной!

Всего ящиков было пять. В каждом находилось по двадцать бутылок «Свежего лимонного чая» компании Болк. Разумеется, что чай был не простой, и о процентном содержании алкоголя было указано на упаковке. Плюс узнаваемая бутылка, плюс ограничения на употребление алкоголя лицами, не достигшими двадцати одного и личный запрет отца, так что грузить ящики, с таким трудом приобретённые Томми нужно было в темноте. К счастью, им удалось сделать это незаметно. Да, соседи, скорее всего, видели флаер, видели, что в него что-то носили, но не пойманный не вор, а к тому времени, как отец Томми всё узнает и что-то заподозрит, лимонный чай уже будет прогревать тусовку.

— Ты обещал дать мне порулить, — попросил Ноэл, когда увидел, что его товарищ направляется к водительской двери.

— Давай не сейчас, а Ной? Ты будешь лететь дольше, да и парковаться там будет тяжело. Потусим, а потом посмотрим, что можно будет сделать.

— Ладно, — нехотя выдохнул Ноэл, направляясь в сторону пассажирского сидения.

Турбины были прогреты, поэтому, скатившись на подъездную дорожку и убедившись, что на ней нет машин, Томми начал взлёт. У его отца был крутой флаер — лёгкий и быстрый — он быстро подпрыгнул и буквально взмыл вверх. Им бы такой при обучении. У них была куда более приземлённая модель, причём во всех смыслах. Краскас, к примеру, мог совершать даже ближние межпланетные перелёты. До другого космического тела, конечно, не дотянул бы, но до станции, находящейся на дальней орбите, вполне.

Ноэл тоже прошёл курсы гражданской полётной школы. Правда, в отличие от товарища, сидевшего сейчас за штурвалом, он заплатил за них сам. Он с детства не был обделён умом, да и задохликом не был, так что с ботаниками ему было скучно, а за то, что он помогал в домашней работе, его в свою компанию взял Томми. В пятом классе Ноэл уже был знаком всем двоечникам, с которых он начинал брать деньги за свою работу. Сначала все накопления шли на сладости и игры, но потом он понял, что ему хочется чего-то более серьёзного. Он начал копить, даже не до конца решив, на что именно.

Озарение пришло в десятом классе, когда их в рамках общего образования всех поголовно обучали вождению автомобиля и мотоцикла. После освоения базы можно было пойти дальше и условно получить квалификацию, но за дополнительную плату. Тут-то и пригодились сбережения от заработка, плюс деньги, которые иногда давали родители.

Обучение занимало год, и сначала после четырёхколёсных машин шли так называемые средства ограниченного полёта — машины, снабжённые турбинами, которые могут выдерживать полётные режимы в течение ограниченного времени. Ну а потом, были финальные курсы на настоящих полноценных летунах — самой серьёзной технике, доступной обычным гражданам.

Далее, после достижения восемнадцати лет можно было начинать получать стаж. Не меньше двух лет на колёсном транспорте плюс ещё один обязательный год на транспорте с ограниченным полётом. И в те самые двадцать один ты уже можешь садиться за штурвал машины, у которой ограничения уже на простую езду. Хотя, какой сумасшедший, хоть раз ощутивший мощь турбин, вздумает пытаться полноценно ездить, например, на Краскасе?