Четвертый кодекс

Пролог

Солнечная система. 65 миллионов лет назад

На небосклоне небольшой населенной планеты — четвертой от Солнца, появилось чудовище, подобное охваченному пламенем косматому змею. На самом деле это было каменное ядро размером с гору, покрытое толстым слоем льда, потом шло гигантское облако замерзших газов и пыли, а за всем этим вился сияющий пушистый хвост. Короче, то была комета.

Когда она соприкоснулась с электромагнитным полем планеты, та попыталась оттолкнуть агрессора, но сил хватило только расколоть его. Один космический булыжник выскользнул из гравитационных объятий и, изменив траекторию, полетел дальше — его цель была в другой точке этой звездной системы. Второй уже в атмосфере планеты распался на осколки, роем впившиеся в южное полушарие.

Больше всего это походило на выстрел из дробовика в упор. Он затормозил движение планеты по орбите, отчего с нее сорвалась большая часть атмосферы. Все живое на поверхности почти сразу погибло от удушья. Океан в северном полушарии колоссальными гейзерами выплеснулся в космос, а что от него оставалось, быстро замерзло. Как и все остальные водоемы.

Вот так мир этот был убит и освежеван...

Но катастрофа имела последствия и в ином, невидимом мире космических энергий.

Часть первая

Путь воина

Илона Максимовна Линькова-Дельгадо. Мексика. Чичен-Ица. 20 декабря 2028 года

Илона летела по затопленным каменным коридорам. Путь ее был именно полетом. Ну, или парением в невесомости. Она никогда не была в невесомости, но предполагала, что там и следует ощущать отсутствие всякого давления.

Движения совершались единой волей, будто исчез властный фактор гравитации. Мозг отдал руке приказ подняться — и вот она поднялась, и ты держишь ее на весу, не прикладывая ни малейшего усилия.

Илона Максимовна словно бы сбросила не меньше тридцати лет. А вот в воздушной среде ее 72 напоминали о себе отчетливо. С мимолетным раздражением она вспомнила, как уговаривала начальника экспедиции позволить ей погрузиться с аквалангом. Сначала и слышать ничего не хотел, но Илона умела настаивать. Правда, сначала ей пришлось подписать бумагу на испанском, что берет всю ответственность на себя. Здесь помнили трагический случай, много лет назад произошедший с другим немолодым русским ученым...

Будь жив Антонио, ей не пришлось бы испытывать такого унижения — никто не сомневался, что он должен был быть первым, кто сделает это. Но теперь ей самой предстояло проплыть полкилометра под землей по обросшим сталактитами подземным коридорам. Ради Тони. Ради...

Лучи двух фонариков на ее каске выхватывали то покрытый водорослями выступ скалы, то странную белесую пещерную рыбку, то черепки керамики на кочке из осадочной породы. Здесь такого добра было полно — когда наконец недавно со дна Священного сенота были отсосаны тысячелетние напластования ила, чего там только ни нашли... Но брать тут ничего нельзя, только осматривать и описывать. Поэтому профессор лишь скользнула взглядом по разбитому жертвенному кувшину — сейчас у нее была куда более важная цель.

Она повернулась к плывущему за ней волонтеру-дайверу, тянувшему направляющий канат. Поймала себя на ощущении, что ожидала увидеть вместо него Антонио — она гораздо лучше его управлялась с аквалангом и при погружениях обычно шла ведущей. Однако мысль об умершем два года назад муже вновь была мимолетна. В отличие от мыслей о другом человеке. Они были подавлены и спрятаны, но Илона все время сознавала их присутствие и не могла, да и, наверное, не хотела от них избавляться.

Увидев, что босс глядит на него, волонтер показал ей колечко из пальцев — все ОК. Она указала ему вправо — там должен был быть недавно найденный под илом проход к пещерам.

Да, вот он — узкая щель в мерцающей толще воды. Когда ил удалили, оказалось, что проход наглухо замурован древними майя. Открыли его буквально на днях. Илона не страдала клаустрофобией, но когда протискивалась, стараясь не сорвать о каменные выступы баллон с кислородом, ей стало не по себе. Своды нависали, и она знала, что сверху — толщи известняковой породы, а за ней и вверх простирается толстенное одеяло воды.

«Как в гроб заживо...» — промелькнула паническая мысль.

«Стоп, стоп, скоро все закончится. Скоро я буду там, где пятнадцать веков никого не было».

«Кроме, может быть...»

И тут ее накрыла паника. Свет фонариков, дрожащий и жалкий в резко сгустившейся тьме, выхватил из нее щербатый оскал зеленоватого черепа...

Впрочем, ужас длился недолго — она ведь видела такого немало. Просто это было неожиданно, и череп в отличной сохранности, а еще ракурс, и освещение, придавшее ему жуткий оттенок... Но ведь это просто череп какого-то бедолаги, столетия назад сброшенного сюда в жертву Чаку — богу дождя и маиса.