Честность свободна от страха

— И что же заставило вас думать, что вы можете получить гражданство Шварцланда? — пожилой лысеющий клерк с длинным невыразительным лицом поднял голову, сверкнув очками.

— Моя мать родилась в Вейсланде, — светловолосый парень потоптался с ноги на ногу. Старый паркет пронзительно скрипнул, нарушив бубнящую и шуршащую бумагами тишину пограничного бюро. Это был зал без окон с белыми стенами, освещенный матовыми стеклянными светильниками-шарами. Над каждым из трех десятков столов возвышалась табличка с номером. За каждым столом восседал клерк в оливковой униформе. Перед передними пятью столами на полу желтыми крестами были обозначены места для посетителей, с разными целями решивших пересечь границу Шварцланда.

Клерк скривил тонкие губы, очки его снова сверкнули.

— В вашей анкете указано, что ее имя Блум Грессель. В Вейсланде нет граждан с такой фамилией. Так что жду подробностей, молодой человек!

— Это ее фамилия по мужу, — парень начал было снова переступать с ноги на ногу, но вовремя вспомнил про скрипящий паркет и замер. — Она попала в плен во время войны и должна была вернуться, но встретила отца. Они влюбились, и она осталась в Сеймсвилле. Но недавно она умерла, и отец сказал, откуда она была родом. И я решил… решил… Ну, в общем, я знаю, что не имею права на гражданство Вейсланда, я подумал, что хочу попытать счастья в Шварцланде.

— Отец сказал вам настоящее имя матери? — клерк все еще выглядел скучающим. Историй о похищениях во младенчестве, пропавших в военные годы родственников и незаконных детей от солдат армии победителей он слышал множество.

— Да. Ее звали Блум Фогельзанг. Точнее, Пферт-Катрин-Блум штамм Фогельзанг.

Шелест бумаги, скрип перьевых ручек и монотонный бубнеж моментально смолкли. Лицо клерка побледнело и еще больше вытянулось. Он медленно стянул с носа очки. Медленно поместил их в нагрудный карман пиджака. И медленно поднялся из-за своего громоздкого письменного стола, не издав при этом ни малейшего шума.

— Шпатц Грессель, — отчетливо, почти по буквам произнес он. — Вы. Уверены. В. Своих. Словах?

— Да.

— У вас еще есть шанс отказаться, забрать свое прошение о гражданстве и вернуться домой.

— Я уверен.

— Вам известно, что происходит с теми, кто пытается обманным путем доказать свою принадлежность к вервантам Шварцланда и Вейсланда?

— Я не претендую ни на какие семейные привилегии, — парень осторожно опустил ногу, но паркет все равно скрипнул. — Я просто узнал, кем была моя мать и захотел вернуться домой.

— Но вы знаете, что если вы лжете, пытаясь приписать себе кровное родство с вейсландской аристократией, то вам грозит наказание, а не просто отказ в посещении Шварцланда?

— Дда… — в горле светловолосого запершило. Он сжал пальцы в кулак, чтобы не было заметно, что они дрожат.

— Хорошо, — клерк кивнул, поджал губы, потом покачал головой. — Тогда извольте ознакомиться… — Клерк вернулся за стол и извлек желтоватый бланк. — Сейчас вы проследуете в дверь номер четыре, там находится накопительный приемник для въезжающих в Шварцланд. Покажете инспектору этот бланк, он вас проводит в нужный сектор. Затем в течение недели вы будете находиться в карантинной зоне, где сдадите свою одежду и личные вещи на хранение, а вместо них получите униформу. Вам предстоить шесть этапов стандартной проверки — это тесты на знание истории и законов Вейсланда и Шварцланда, инструктаж и проверка на правила жизни и медицинское освидетельствование. Если вы не уложитесь в неделю, то придется провести в карантинной зоне еще некоторое время. Однако в вашем случае самой важной проверкой будет не это. Вам необходимо получить индекс идеала Фогельзангов и сдать анализ на примеси грязной крови. Если индекс идеала окажется больше семи, или в крови будут выявлены признаки родства с любой разновидностью виссенов, то вы будете отбракованы.

— Отбракован?

— Ликвидированы, — клерк растянул в улыбке тонкие губы, но глаза остались холодными. — Вас выведут на плац и застрелят. Или перережут горло. Все зависит от инспектора, который будет вести ваше дело. У каждого свои предпочтения, но результат для вас будет один и тот же — ваша жизнь будет прервана.

Шпатц Грессель вновь переступил с ноги на ногу, теперь уже не обратив никакого внимания на скрип. Сглотнул. Смял в руках серую шляпу, глядя как тяжелая круглая печать в руке клерка опускается на желтоватый бланк. Возможно, его смертного приговора.