Черный путь

Лучи солнца золотили стволы сосен. Волны с плеском бились в берег, временами выбрасывая на песок очередную порцию плавника. Водная гладь, отливающая алым в закатных всполохах, мерно покачивалась, словно от дыхания какого-то громадного зверя.

Резко дернув запястьем, Сергаал метнул в воду плоский, отполированный волнами камешек-гладыш и, прищурившись, начал считать «блинчики». Один, два… пять… восемь… двенадцать!

«Личный рекорд, да?» – насмешливо поинтересовался Меч.

Хранитель от неожиданности вздрогнул.

«Где тебя носило?» – без особой надежды на ответ спросил он.

«Где носило – там уже нет, – отозвался Эстаи. – Как твои дела с Охотниками Элерты?»

«Как будто сам не знаешь. – Волчонок наклонился, подобрал еще один камень. – Они мне не верят. Идею о совместном походе против вампиров подняли на смех. На моей стороне всего несколько человек, и то, считая Сигурни и Йенну».

«А чего ты ждал? Что свободный город свободных охотников вот так просто возьмет и поставит над собой какую-то там ожившую легенду, причем, прошу заметить, легенду очень хорошо забытую даже теми немногими, кто вообще ее знал?»

«Да ничего я не ждал. Просто мне казалось, что им надоело прятаться в лесах и отсиживаться за стенами и что они действительно хотят уничтожить вампирскую чуму».

«Попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны. Пусть нет шансов на то, что кровососы будут истреблены – но, по крайней мере, есть защищенный город, куда ни один вампир не сунется, их жены и дети имеют немалые шансы вырасти и завести собственных, да и… Нет, даже не в этом дело! Так жили их деды и деды их дедов! Их отцы и матери растили детей в святой уверенности, что Элерта и Глерт – единственные оплоты человечества, что главная задача каждого мужчины – зачать как можно больше детей как можно большему количеству женщин и обзавестись самым разнообразным и обширным набором украшений из вампирьих клыков. А главная обязанность женщины – родить пару-тройку карапузов, немного их подрастить и тоже идти на Охоту! Они не воины, они – охотники! Они могут сколько угодно говорить о том, что вампиры – их враги, но на самом деле вампиры – их добыча. Против добычи не идут воевать, Сергаал. На добычу охотятся – и гибнут в ее зубах, если удача была не на стороне охотника. А ты предлагаешь им нарушить вековые устои, оставить город на попечение самых слабых и идти воевать! Они же не знают, что такое война…»

«Эстаи, я все это прекрасно понимаю, – отмахнулся Хранитель. – Я не понимаю только, что делать теперь».

«А это уже тебе решать. Я тут не советчик – да и какой толк от тебя, если ты даже с такой проблемой самостоятельно справиться не можешь?»

«Я справлюсь», – упрямо бросил Волчонок, отправляя в волны очередной гладыш.

Эстаи умолк, возвращая Сергаалу видимость возможности побыть наедине со своими мыслями, а потом и вовсе куда-то исчез – молодой человек к тому моменту неплохо научился чувствовать, присутствует сознание Меча поблизости или же тот опять куда-то «ушел».

Однако побыть одному Хранителю не дали. Справедливости ради надо отметить, что такое нарушение уединения его вовсе не расстроило.

Сильные руки Сигурни обвили его плечи, девушка прижалась к его спине всем телом и коснулась губами мочки уха.

– Все сидишь здесь в гордом одиночестве? – риторически спросила она.

– А что мне еще остается делать сейчас? – горько усмехнулся Волчонок, оборачиваясь к охотнице. – Доказывать что-либо твоим сородичам бесполезно – они слишком привыкли к определенному укладу жизни, и я не знаю, какое чудо должно произойти, чтобы они готовы были изменить своим выработанным годами привычкам.

– Ты же сам и ответил, – улыбнулась Сигурни, опускаясь рядом на песок. – Должно случиться Чудо. Не особо важно какое – лишь бы против вампиров и на пользу нам.

– Охотники боятся идти войной против вампиров, – чуть презрительно бросил он, обнимая девушку за плечи. – Какое чудо может победить страх?

– Они не боятся. – Сиг покачала головой. – Они просто не видят в этом необходимости. И они не верят в успех.

– Они не верят в меня. Хотя вначале встретили почти как бога. Это-то и горше всего – сперва почитали и чуть ли не клятву принесли, а потом…