Черный Клан

В одном из северных районов Петербурга, на набережной Невы, за чугунной оградой высотой в два человеческих роста, стоит величественное здание суперсекретного оборонного НИИ. Оно отделано розовым мрамором, пестрой яшмой и полированным черным гранитом, украшено помпезными портиками и циклопическими колоннами и в целом похоже на храм какого-то древнего и опасного божества. Окна, в которые мог бы влететь вертолет, закрыты решетками и наглухо зашторены, чтобы никакие натовские шпионы не смогли бы подглядеть, что мы там делаем. Вообще-то мы и сами не должны этого знать. Двадцать лет назад, рассказывала матушка, один отдел не знал, что проектирует другой, а конечная цель работы была ведома только Минатому.

 Но сейчас все изменилось. Древнее божество давно мертво, наши оборонные секреты и даром никому не нужны. Финансируется институт ровно настолько, чтобы немногочисленные сотрудники не померли с голоду (а то было бы совсем неприлично). Если подойти к НИИ поближе, то видно, как осыпалась мраморная облицовка стен, а яшмовые капители словно кто-то погрыз, и стало окончательно ясно, что они из покрашенного под яшму кирпича. На стоянке одиноко чахнут «Жигули» престарелого главного инженера. Зато по соседству процветает новехонькая церковь, куда после работы бегают наши сотрудники — тетушки предпенсионного возраста, которые сидят в НИИ, потому что больше их никуда не берут. В общем, вы поняли, почему наш некогда могучий секретный институт на районе пренебрежительно называют «богадельней».

 Иногда я представляю себя захудалым бароном, который благородно нищенствует в огромном, обветшалом замке, вместо того чтобы взять и заняться разведением племенных овец, грабежом на большой дороге или каким-нибудь еще средневековым бизнесом.

 Особенно в такие моменты, как сейчас.

 — Значит, комп просто взял и на ровном месте завис? — с сомнением спросила Ленка.

 — Не просто, — сказал я. — И не завис, а выдал что-то странное. Как будто скринсейвер — по экрану все время ползет сверху вниз такое… как иероглифы… Во, очень похоже!

 Я ткнул пальцем в темное окно, исчерченное извилистыми следами дождевых капель. Несколько человек в очереди на раздачу одновременно оглянулись посмотреть, куда я показываю. Не увидев в окне ничего интересного, разочарованно отвернулись к своим салатикам и компотам. В институтской столовке, несмотря на рабочее время, толкался народ. Впрочем, как всегда.

 Ленка пожала плечами.

 — Ничего странного не вижу. Скринсейвер и есть.

 — Скринсейвер компьютер не подвешивает. Там, между прочим, ребята из техподдержки уже второй час сидят, матюгаются — ничего понять не могут. И вся работа за полдня псу под хвост, — уныло заключил я. — Проклятая рухлядь!

 — Ну а что это тогда? — не без ехидства осведомилась Ленка. — Послание из параллельных миров?

 — Уж скорее вирус словил…

 — Вам разве Интернет еще не прикрыли? Нам уже отключили, а то все только и делают, что в социальных сетях сидят.

 — Нам по работе надо.

 — Знаю я вашу работу, — захихикала Ленка. — Захожу как-то в отдел — тетки чай пьют, болтают, красятся, один Леша сидит красный, сосредоточенный и дубасит по клавишам. Думаю — вот впахивает! Аж пар из ушей идет! Подхожу и вижу…

 — Ну да, — пожал я плечами. — Играл с ребятами в «Квейк» по локалке. А что, кто-то против?

 Ленка прищурилась и отпила глоток компота из могучего столовского граненого стакана.

 — Вот не пойму я, что ты вообще тут делаешь второй год? Что ты, молодой, здоровый парень, забыл в этом доме престарелых инженеров?

 Я задумчиво покосился на Ленкин стакан. Компот был казенный, водянистый, с вываренным склизким яблоком на дне. Точно таким же меня когда-то насильно поили в детском саду. И я пил — а куда было деваться?

 — Ну… Допустим, мне нравится моя работа.

 Прозвучало как-то неубедительно.

 Ленка манерно приподняла бровь.

 — Не понимаю. Как может нравиться работа, которая никому не нужна?

 — Ну почему же никому. Натовцам нужна, — сказал я не очень уверенно. — Враг, типа, не дремлет, все такое.

 — Глупости, — фыркнула Ленка. — На худой конец, если твоя «работа» и в самом деле нужна натовцам, так и поехал бы к ним. Получил бы грант…

 — Нет уж, — сказал я гордо. — Так низко я еще не пал. Я патриот!

 — Патриот, ой, не могу! Да ты просто лузер.

 «Умолкни, женщина! — высокомерно сказал я (мысленно) и махнул рукой воображаемым слугам: — Как сюда пролезла эта холопка? Выкиньте ее за ворота!»

 Конечно, я мог бы возразить ей: а сама-то? Что ты здесь сидишь? Почему не найдешь что-нибудь получше? Но я уже знал, что она мне ответит. «А кому я еще нужна с ребенком? С твоим, между прочим!»