Черный дембель. Часть 1 (СИ)

Ещё из вагона я заметил уличные вокзальные часы. Отметил, что поезд опоздал — как и в прошлый раз. Я попрощался с молоденькой проводницей, спрыгнул с подножки вагона на перрон. Сразу же шагнул в сторону, пропустил мимо себя других пассажиров. Выпрямился во весь рост, расправил плечи. Громыхнул массивным потёртым чемоданом, поставил его на исчерченный трещинами асфальт и тут же сощурился от яркого света. Вдохнул памятные с детства железнодорожные запахи. Глазами проводил немолодую звонкоголосую женщину, что шагала по перрону с явно не пустой корзиной в руках. Женщина разглядывала высыпавших из вагона «подышать» пассажиров, предлагала купить у неё «семочки».

Я одёрнул китель, поправил белый парадный ремень. Сдвинул на затылок голубой берет, украшенный кокардой с пятиконечной звездой. Окинул задумчивым взглядом невзрачное здание вокзала, прочёл на нём надпись: «Новосоветск». Почувствовал, как по вискам скользнули капли пота. Рассматривал шагавших к вокзалу людей: пожилых женщин в цветастых халатах, девчонок в сарафанах, мужчин в брюках и рубашках с короткими рукавами. «И никаких „Адидасов“, „Найков“ или „Реебоков“, — подумал я. — Ни джинсов с драными коленками, ни смартфонов, ни пластиковых чемоданов с колёсами. Платочки, платьица и дурацкие кепки». Мимо меня прошагал загорелый мужчина, выдохнул в сторону вагона густое облако табачного дыма.

— Как интересно, — произнёс я.

Приподнял берет, провёл ладонью по голове, пригладил давно нестриженные влажные волосы. Оглянулся — в окне вагона увидел своё отражение. Покачал головой — отражавшийся в стекле высокий широкоплечий молодой мужчина в парадной форме десантника Советской армии повторил мой жест. Я разглядывал его лицо и всё ещё не верил, что смотрю на себя. Пошевелил руками — те безболезненно откликнулись на мой призыв, словно их не расплющило о Средиземное море вместе с салоном самолёта. Взглянул на предплечье — не увидел на нём привычную татуировку. Прикоснулся к карману, где час назад обнаружил свой военный билет на имя Сергея Леонидовича Чернова — убедился, что не обронил документ в вагоне.

Взглядом отыскал киоск «Союзпечать», рядом с которым выстроились пассажиры московского поезда. Подхватил свой чемодан и вразвалочку подошёл к людям, жаждавшим приобрести в дорогу печатную продукцию. Прошёлся вдоль очереди и замер около стеклянной витрины. «Ни „Марсов“, ни „Сникерсов“, ни жевательной резинки», — отметил я. Услышал, как лысый мужчина запросил у продавщицы «Советский спорт». Глазами пробежался по названиям газет: «Правда», «Труд», «Советская Россия», «Комсомольская правда», «Известия». Отметил, что почти на всех газетах красовалась одна и та же дата (та самая, которую мне совсем недавно озвучили попутчики): суббота, двадцать третье июня тысяча девятьсот семьдесят третьего года.

Пробормотал:

— Не рай, не ад. СССР. Семьдесят третий год.

«Мама и папа сейчас живы, — подумал я. — Скоро увижу их. И Кирилла».

Почувствовал: сердце уже не рвалось из груди наружу, успокоилось. «Как странно время… летит», — подумал я. Вспомнил, как буквально час назад летело не время — летел я сам: на самолёте «Боинг 737–800» на Кипр. Посматривал на симпатичных улыбчивых стюардесс, бросал взгляды в иллюминатор: на видневшиеся далеко внизу облака. Потягивал из стакана не самый лучший виски. Прикидывал, за сколько часов завершу дела на острове. Предвкушал, что скоро окунусь в тёплое море. Вот только «что-то пошло не так»: я искупался в море раньше, чем планировал — вместе с самолётом. «После падения с такой высоты не выживают», — в очередной раз сказал я сам себе. Память напомнила о тех ощущениях, что предшествовали забвению: не о самых приятных.

Я летел в самолёте, будучи седоволосым мужчиной, недавно разменявшим восьмой десяток. А в плацкартном вагоне поезда очнулся двадцатилетним юнцом. Мой строгий деловой костюм исчез. Я обнаружил, что наряжен в парадную форму с голубыми погонами сержанта воздушно-десантных войск Советской армии: ту самую, в которой много лет назад вернулся в родной город после дембеля. Купание в Средиземном море не просто омолодило меня — оно отмотало назад и время. «Итак, что мы имеем? — подумал я. — Странный сон? Или реальный перенос сознания во времени и в пространстве?» Я снова огляделся по сторонам. И вновь не заметил подвоха. Вокзал и перрон выглядели в точности такими, какими были в годы моей молодости.