Черное и Белое

Введение.

– Сыграем?

– Тебе, наконец, наскучило наблюдать за копошением этих муравьишек?

– Опять ты за свое?

– А когда было по – другому? – Тьма чуть заметно усмехнулся.

– Оставим наши споры на потом. Тебе не любопытно узнать, что за игру я тебе предлагаю? – Всем своим видом выражая нетерпение, спросил Свет.

– Переходи к сути.

– Суть в том, чтобы создать что – то вместе. Ведь обычно я создаю, а ты разрушаешь.

– И?

– Так ты согласен сыграть, брат?

– Я не принимаю решения не узнав правил.

– Ты такой зануда! Но ты прав, без правил нет игры. Значит так: Мы ходим по очереди. За основу возьмем шахматы, это очень красивая старинная игра. Право сделать ход первым пусть решит судьба. Мы полностью согласимся с ее выбором и доверимся тому, кто победит в камень – ножницы – бумага. А самое главное мы не будем вправе отбирать жизнь нашего создания.

– И в чем моя выгода?

– У тебя есть шанс обыграть меня, не об этом ли ты всегда мечтал? А еще мы сможем развеять твою скуку. А то с твоего лица можно уже посмертную маску вылепить. Ее унылости можно будет позавидовать!

– Хм, тогда готовься проиграть. Но и у меня есть несколько условий: Мы можем сыграть только шесть раз. И в конце партии мы принимаем любое их решение, каким бы оно не было.

– Шесть? А почему именно шесть? Не пять? Не семь?

– Я так хочу.

– Ну, хорошо если ты так хочешь, пусть будет по – твоему. – Свет пожал плечами.

В тишине этого не захламленного вещами пространства существовали двое. Время текло, обтекая эту просторную белую комнату, оно не влияло на этих двоих. Свет сделал плавное движение рукой и в центре возник небольшой столик с двумя стульями, а на нем шахматная доска с элегантными, как – будто выточенными из мрамора фигурами. Он сделал приглашающий жест рукой, Тьма скривил губы, но приглашение принял. Сел вытянув длинные стройные ноги в черных классических брюках, привычно прикурил сигарету. Его оппонент поспешил занять свое место напротив. В его одежде преобладали пастельные тона, весь он был как – будто соткан из света.

– Бумага! – Свет выбросил вперед раскрытую ладонь. Тьма косо посмотрел на него, сжимая свою ладонь в кулак.

– И?

– Что «и»? – Свет поднял бровь в вопросе.

– Кто ходит первым?

– Бумага бьет камень!

– Хм… – Тьма откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Я удачлив, брат!

И игра началась…

       «Любовь превозмогает всё».

Вергилий Публий Маро.

Ученый.

Глава 1.

Рождение.

Полис Древней Греции, Афины.

***

– В этот раз ты будешь жить в Древней Греции, в эпоху расцвета философии и языческого верования. Во времена, когда люди заставляли меня восхищаться своими стремления и взглядами, когда мир для них казался таким огромным и неизведанным. Когда не было жестких рамок и устоев, и полёт фантазии приводил к невероятным открытиям, и словно дети, они были открыты для всего нового. Я сделал свой ход. Я дал тебе жизнь. Я люблю тебя и буду играть для тебя и за тебя. Помогать тебе и вести тебя, но я хочу, чтобы ты помнил, что я направляю тебя, но твоя воля свободна и решения принимать тебе. Только ты истинный хозяин своей судьбы, верь в себя, так же как я верю в тебя. – Свет плавным движением, передвинул пешку на е3.

– О, да, ты как всегда…с твоими возвышенными речами, всегда воспеваешь только одну сторону медали, только ту, что превозносит их. А как же обратная? Она покрыта кроваво-красным цветом от того насколько они безобразны внутри, от их алчности и желания иметь всё и сразу ты просто не замечаешь или точнее не хочешь замечать, не так ли? Хотя стой, не отвечай. Мне не интересно… я принимаю твой ход. – Тьма.

Высокий, слегка сутулый мужчина нервно ходил по комнате. Руки его были убраны за спину, он тяжело дышал и не мог оторвать взгляда от двери из-за которой доносились протяжные стоны женщины. Черные с проседью волосы были растрёпаны, спадая они почти закрывали лицо. Время от времени отводя их в сторону, он вытирал испарину со лба, а затем обратно убирал руки за спину, словно, не найдя им другого более полезного применения. Он чувствовал, что должен что-то сделать, но не знал, что и от этого его сердце сжималось всё сильнее и сильнее. Казалось, что ноги уже не слушались его и тело само двигалось, не имея возможности остановиться. Дрожащим голосом он всё время нашептывал имя, словно молитву: «Мирра, Мирра, Мирра». Казалось, что этому не будет конца, как вдруг громкий, пронзающий душу крик остановил его, и он ринулся к двери. Наотмашь распахнув её он остановился. В комнате находились две женщины, одна была сильно в годах, её смело можно было назвать старухой. Сгорбленная, полная, вся усыпанная веснушками с копной рыжих, кучерявых волос, подвязанных куском ткани серого цвета. Она спешно что-то убирала. Вторая лежала на кровати. Она была намного моложе старухи, весьма хрупкого телосложения, с очень тонкими чертами лица. Её длинные слегка волнистые каштановые волосы спадая почти доставали до пола. На ней была бесформенная рубаха, вся мокрая от пота и перепачканная кровью. Но казалось, что ей всё равно. Она нежно и с трепетом прижимала к себе дрожащими руками небольшой свёрток.