Человекообразный

Анджей Чеховский

ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЙ

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Я шел по коридору в поисках купе номер 14, в котором было свободное место. Вот и оно. Открыл дверь: одно кресло, действительно, свободно, на другом сидит высокий смуглый брюнет. Он внимательно посмотрел на меня и, поднявшись, протянул руку.

- Попутчик?

- Да, - ответил я и сел, глубоко погрузившись в мягкое, даже слишком мягкое, на мой взгляд, кресло. Инстинктивно я потянулся включить телевизор, но,наткнувшись на гладкую стену, вспомнил, что нахожусь в купе второго класса.

Вагон тронулся. Двигатель вибрировал, пол и стены дрожали. Избыток мощности - на меня это всегда действует! Ускорение росло, и кресло прогибалось, продавливалось, спрессовывалось, наконец, просто стало твердой подушкой из стеклянной ваты.

Я смотрел на своего спутника - его вдавило еще глубже: он был выше и тяжелее. Скривившиеся губы, отсутствующий взгляд.

Когда двигатель умолк и ускорение уменьшилось, мой спутник спросил:

- Вы не знаете, когда мы пройдем над каналом?

- Как обычно. Через пятнадцать минут.

- И долго мы над ним будем?

- Пять минут.

Над нами что-то щелкнуло. Видимо, мы миновали стык. Брюнет нахмурился.

- Водолеты из Кале ходят по этой же трассе?

- Нет,восточнее.

Мне показалось, что он чем-то озабочен. Верхняя лампа вдруг потемнела, стала голубой, потом снова разгорелась.

- Впрочем, все равно ночь. А жаль...

Я был удивлен.

- Вы никогда не видели водолета?

- Почему же. - Он улыбнулся, как бы сконфузившись. - Я же не негр из племени балуба. Видел в кино, по телевидению, а вот на море - никогда.

- Ну, что ж, - сказал я, - водолеты точно как на картинках, только немного побольше.

Он поморщился.

- Шутите... Для меня это последний случай их увидеть. Я улетаю. А там водолет не встретишь.

- Вы американец? - спросил я.

Он замялся.

- Нет. Англичанин из Оксфорда.

Название своего родного города он произнес с гордостью, достойной истинного британца.

- И не видели водолетов?

- Речные видел. На Темзе.

Я встал и подошел к окну. Стекла были закрыты. Я нажал кнопку - жалюзи медленно раздвинулись. Внизу в темноте блестела вода канала.

- Сейчас войдем в туннель, - я снова задвинул жалюзи.

Теперь мы сидели молча. Я ждал передачи "Би-Би-Си". Их транслировали по всем каютам. В репродукторе щелкнуло и раздался голос диктора:

- Передаем новости радио "Би-Би-Си". - Букву "Си" диктор смешно смягчал. Впрочем, может быть, виноват был динамик.

- Принц Уэльский, - начал диктор, - наградил ректора Оксфордского университета доктора Иверсона и профессора Зальцбургского университета доктора Юговича орденами за их заслуги в разработке теории Дейвиса - Германна.

- Иверсона? - вдруг, словно очнувшись от дремоты, спросил мой спутник.

- Да. Вы его знаете? Впрочем, вы же из Оксфорда, - вспомнил я. - А что, собственно, этот Иверсон сделал?

- Помогал Дейвису.

Он минуту помолчал.

- Как вы думаете, сколько мне лет? - он встал, ожидая ответа. Сжал губы, словно не хотел улыбаться раньше времени.

Я взглянул на его густые черные волосы. Они напоминали искусственное волокно; блестящие, эластичные, пружинистые.

- Самое большое... ну... двадцать пять, - сказал я.

Он как будто хотел улыбнуться и не смог.

- Пятнадцать. Ровно на десять меньше, - только теперь он улыбнулся, показав зубы. Они тоже казались какими-то необычными, как нейлоновые.

Я вопросительно смотрел на этого странного человека.

- Вы не слышали об ускоренном развитии? Инкубатор, ящик, обогреватели, контролирующие автоматы... И все это в лаборатории. Потом колясочка, знаете, как в больницах: этакая кровать на колесах, четыре высоких ножки и колеса. Внутри выложено пористой резиной, потом пластиковая фольга, марля, фольга, марля... Стерильность... - он усмехнулся. - Вы что-нибудь поняли? Ничего, конечно же, ничего!

Я наклонился, внимательно рассматривая носки своих ботинок. Окна вагона открылись, и желтый свет ламп из туннеля залил купе.

- Значит, на вас проделывали опыты? - спросил я спустя минуту. Вагон вибрировал все сильней, набирая скорость. Мы выезжали из туннеля, рядом мелькали длинные черточки неоновых фонарей. Внизу бежали светлые точки барьеров автострады.

- Опыты... На мне... - он на мгновение замялся. - А, да, опыты, - он скривился в улыбке. - И еще какие! Вы знаете химию? Ну, хоть немного?

Я кивнул.

- Так вот: реакция в пробирке, и из этой стекляшки вылезает живой человек. Это, кажется, называется анализ... нет синтез. Конечно, синтез.

- Большая же должна быть пробирка, - пошутил я. Он как-то грустно взглянул на меня.