Человек, создавший Атлантиду

Журавлева Валентина Николаевна

ЧЕЛОВЕК, СОЗДАВШИЙ АТЛАНТИДУ

...Это повесть о путях познания; кстати сказать - прошу простить меня, но почему люди думают, что познание - что-то ужасно скучное?

Карел Чапек

Ветер несет над океаном серые волны туч. Они проходят низко, задевая мачты корабля, сливаются с дымом вулкана и исчезают за горизонтом.

Где-то в стороне - Атлантида. Ее не видно из окна каюты. Но временами доносится раскатистый, неестественно продолжительный гром - это бушует вулкан. Лавовые потоки обрушиваются в океан, и изрезанная молниями завеса пара, дыма, пепла скрывает Атлантиду.

"Иркутск" дважды пытался приблизиться к острову - и оба раза безуспешно. Надо ждать. Извержение закончится, лава застынет, и ветер развеет тучи пеплаА пока надо ждать.

Я хожу по каюте и вспоминаю.

Это произошло три месяца назад. Утром из-за горизонта выползло багровое, расплывшееся солнце. Ревзин, стоявший рядом со мной на мостике подводной лодки, сказал: "Солнце красно поутру - моряку не по нутру"... Точная примета. Ураган будет".

Ураган начался около полудня.

На юге возникла растрепанная тучка, быстро разрослась, затянула лазурь неба черно-багровым покрывалом. Ветер расколол зеркальную поверхность океана, вспучил серо-фиолетовые холмы волн. С глухим, стонущим воем наползал циклон.

"Динго" погрузилась на глубину в полтораста метров. Волнение здесь совсем не ощущалось. Только теперь я поняла, почему Завитаев предпочитает вести основные работы с небольшой и тесной подводной лодки, а не с лайнера "Иркутск", главной базы экспедиции. Впрочем, нужно иметь крепкие нервы, чтобы работать, не обращая внимания на зловещую тишину, нарушаемую лишь шипением воздуха в трубах, прерывистым гулом двигателей, негромкими и потому особенно напряженными командами.

В шлюзовой камере шла подготовка к спуску двух еще уцелевших роботов-водолазов. Я не сомневалась, что они погибнут, как и шесть предыдущих. Но меня не спрашивали.

Я протиснулась в носовой отсек, заменявший нам кают-компанию. За узким металлическим столом сидел Ревзин. Накануне мы договорились, иго я прочитаю ему еще несколько глав из рукописи романа.

Я хорошо знала, что роман этот никогда не будет дописан. После встречи с Завитаевым многое изменилось. Я уже сомневалась в существовании Атлантиды, Завитаев все-таки сумел внушить мне свои идеи. Но дело было не в романе. Просто Ревзин умел слушать. Это большое искусство. Во всяком случае, с точки зрения писателя.

Широкоплечий, грузный, на первый взгляд малоподвижный, Ревзин доставал из просторного кармана комбинезона большой желтый кожаный портсигар, раскладывал на столе листья табака (ему присылали их откуда-то из-под Полтавы), складывал трубочками и не спеша резал своим острым, как бритва, водолазным ножом. При этом он внимательно слушал меня и - я подметила, - когда ему нравилось, отрдвигал искрошенный табак, негромко постукивал черенком ножа о стол. Если же, по его мнению, что-то было не так, он откровенно морщил широкое лицо, щурил узкие, с хитринкой глаза, приглаживал редкие, коротко стриженные седые волосы.

Ревзин был почти вдвое старше меня. Он удивительно напоминал старого служаку-боцмана. В нем было все, что в таких случаях полагается показывать на киноэкранах: массивная, тяжелая фигура, пудовые кулаки, квадратный подбородок, медлительные движения. Но глаза сразу стирали это впечатление. Хитроватые, даже лукавые, весело и добро усмехающиеся, умные, смотрящие по ту сторону слов, эти глаза выдавали настоящего Ревзина - талантливейшего инженера, человека высокого ума, немного старомодной, но тонкой культуры.

Ревзин ждал меня. На столе были разложены табачные листья. Надо заметить, что Ревзин курил очень редко - два, может быть, три раза в день. Но возиться с табаком и трубкой он любил.

- Завитаев готовит роботов? - спросил Ревзин. Поморщился, выслушав ответ. Достал нож, долго рассматривал лезвие, потом сказал: - Пропадут...

Я тоже думала, что роботы погибнут. Но меня интересовало мнение специалиста.

- Почему пропадут, Павел Данилыч? - спросила я. Ревзин пожал плечами:

- Автоматика!

Это прозвучало не очень одобрительно.

- Ну и что?

- А то, что роботы управляются ультразвуковым лучом. Когда роботы глубоко залезают в кратер вулкана... представляете, что происходит? Луч упирается в скалу, управление нарушается.

- Но роботы имеют и независимое, кибернетическое управление.

Ревзин махнул рукой:

- Вся эта кибернетическая музыка работает, в конечном счете, по программе, составленной человеком. А человек почти ничего не знает о больших глубинах. Поэтому и машина плохо соображает. Если, скажем, - он усмехнулся, - если появится морской змей...

- А вы верите?

- Я водолаз!

Судя по интонации, он верил.

Мы помолчали.

- Ладно, - сказал Ревзин. - Давайте почитаем.

Я открыла рукопись.