Человек, который хотел стать королем

Начало всей этой истории произошло на поезде, отправлявшемся из Ажмира в Мхоу. Дефицит моего бюджета заставлял меня ехать не во втором классе, который только наполовину дешевле первого, а в третьем, а он, поистине, ужасен. Подушек в нем не полагается, а публика состоит или из туземцев, которые слишком нечистоплотны для продолжительного ночного путешествия, или — из бродяг; а последние были бы очень забавны, если б не имели обыкновения напиваться допьяна.

Третий класс не одобряет буфетов, потому что его публика возит продовольствие в узелках и карманах, покупает сладости у туземных разносчиков и пьет воду, встречающуюся по пути.

По счастию, мое отделение вагона было пусто до самого Назирабада, где в него вошел громадного роста джентльмэн с очень узкими рукавами и остался в нем целый день. Он был, как и я, праздношатающийся путешественник, но только с заметным пристрастием к виски. Он наболтал мне много небылиц о том, что он видел и делал, рассказывал о необыкновенных захолустьях Империи, куда он пробирался, — о приключениях, в которых рисковал жизнью из за того, чтобы добыть себе кусок хлеба. «Если б в Индии было побольше людей, похожих на нас с вами, которые, как вороны, не заботятся о том, где добыть им пропитание на завтра, страна давала бы не 70 миллионов доходов, а 700 миллионов», — сказал он, и когда я посмотрел хорошенько на его рот и подбородок, то готов был с ним согласиться. Мы болтали о политике, осуждая ее с точки зрения бродяг, которые видят вещи не с показной стороны, — и говорили о почтовых правилах, потому что моему приятелю нужно было послать назад в Ажмир телеграмму со следующей станции, которая представляет поворот от Бомбея к линии Мхоу, если вы едете на запад.

Но у моего приятеля было только 8 монет, необходимых ему для обеда, а у меня тоже было немного, по случаю небольшой заминки в бюджете, о которой я уже упоминал. Кроме того, я отправлялся в такое глухое место, где — если б и захотел войти в соприкосновение с казначейством — не существовало телеграфного ведомства. Следовательно, я никоим образом не мог ему помочь.

— Мы могли бы попросить телеграфиста послать депешу в кредит, — сказал мой приятель, — но тогда о нас обоих будут наводить справки, а это меня задержит порядком. Вы говорили, что через несколько дней поедете по этой линии обратно?

— Через десять дней, — отвечал я.

— Нельзя ли через восемь? — спросил он. — У меня очень спешное дело.

— Я могу послать вашу телеграмму через десять дней, если моя услуга будет вам тогда полезна, — сказал я.

— Я думаю, что мне не следует сейчас посылать депешу. Он выедет из Дели двадцать третьего в Бомбей. Стало быть, будет проезжать через Ажмир в ночь на двадцать третье.

— А я еду в Индийскую пустыню, — объяснял я.

— Отлично, — продолжал он. — Вы измените свой путь при скрещении в Марваре и проедете через Жодпор — вы должны так сделать — а он будет в Марваре с бомбейским почтовым поездом рано утром 24-го. Можете вы быть к этому времени в Марваре? Для вас в этом не будет никакого неудобства, так как я знаю, что в городах центральной Индии мало интересного, — будь вы даже корреспондентом Backwoodsman'а[1].

— А разве вы когда нибудь пробовали эту штуку? — спросил я.

— Несколько раз, но только дипломатические агенты быстро разнюхивали и высылали меня на границу. Однако, вернемся к моему другу: я непременно должен известить его о себе, иначе он не будет знать, куда ему идти. Вы были бы очень обязательны, если б, выехав в известное время из центральной Индии, отыскали его в Марваре и сказали: «Он на неделю ушел на юг». Он уж поймет, что это значить. Я опишу вам его: это человек высокого роста, с красной бородой и очень сильный. Вы найдете его в отделении второго класса, спящим, как джентльмэн. Не пугайтесь этого, спустите окно и скажите: «Он ушел на неделю на юг» — и он сейчас же повернется. Ведь все это сократит только на два дня время ваших остановок в тех местах.

— Откуда вы едете? — спросил я.

— С востока, — отвечал он, — и я надеюсь, что вы передадите ему поручение… Ради моей матери, также и ради вашей собственной.

Англичане не часто трогают сердца воззваниями к памяти своих матерей, но, по некоторым причинам, которые будут вполне ясны, я думал согласиться.

— Это такие пустяки, — продолжал он, — поэтому-то я и прошу вас и знаю, что могу надеяться на вас, и вы исполните все. Вагон 2-го класса на Марварском скрещении и спящий в нем рыжий человек. Вы наверное не забудете. Я сейчас выхожу на следующей станции и должен оставаться там, пока он не придет или не пришлет того, что мне необходимо.

— Я передам поручение, если найду его, — отвечал я, — но, ради вашей матери и своей, дам вам совет: не пытайтесь больше проезжать через штаты центральной Индии под видом корреспондента Backwoodsman'а. Можете натолкнуться на настоящего, а это поведет к неприятностям.