Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Ты уверен, что не хочешь уехать со мной? — уточнила Софья Яковлевна.

Филипп Петрович и Маргарита отбыли из дома несколько минут назад. А Александр Васильевич Морозов и Зимин оставались в резиденции Станислава Викторовича. Так что за столом дома разместились мы вдвоем. Собранные сумки уже стояли в углу, так что нам осталось лишь дождаться транспорта, чтобы покинуть место разбирательства, которое переросло в резню.

Я покачал головой:

— Сначала нужно выполнить обещание, которое я дал призракам в обмен на то, что они провели нам по болоту к Мининым.

— Могу помочь, — предложила было Чехова, но я улыбнулся и покачал головой:

— Я сам хочу решить этот вопрос. К тому же со мной будет Фома.

— Ну, тогда я спокойна, — мягко ответила Софья Яковлевна. — Он хороший парень и ты сумел найти к нему подход.

Я удивленно взглянул на нее, и она пояснила:

— Одомашнить подобного ему довольно сложно. У тебя удалось.

— Всего лишь отнесся к нему по-человечески, — я пожал плечами.

— Фома может помочь тебе, если возникнут… различные обстоятельства с призраками.

— Не думаю, что в деревне помещика могут начаться всякие непредвиденные ситуации, — резонно возразил я. — К тому же у меня есть новый боец, который поможет разрешить конфликт.

Я кивнул в сторону Минина, который скромно стоял в углу и рассматривал рисунок на ковре. Мне кажется, что он опасался, что некромантка сменит милость на гнев и развоплотит его.

— Хорошо. Новый боец тебе и впрямь пригодился. Быть может, еще послужит, — согласилась бабушка и подозрительно покосилась на парня. — Но ты имей в виду, некоторые миньоны остаются бесполезными. И тогда их проще отправить за грань. И не забудь активировать артефакт хроноса, когда будешь уезжать.

— И как это сделать? — спохватился я.

— Закрой дверь на ключ, — усмехнулась княгиня и коснулась моей щеки. — Ты стал совсем взрослым. Еще немного и перестанешь задавать вопросы.

— То есть я окончательно поумнею? — осведомился я.

— Станешь слишком самоуверенным, чтобы признавать собственную глупость, — пояснила женщина. — Постарайся подольше оставаться юным. Тогда у тебя будет шанс дожить до седых волос без ошибок, которые делал твой отец.

— Ты знаешь про… — я замялся, не решаясь продолжить.

— Да, — Софья Яковлевна улыбнулась. — Женщины такое понимают без слов. Я была готова выйти в бой вместо нее, если бы понадобилось.

— Вас могли вызвать вдвоем, — предположил я.

— Минины слишком закомплексованные. Они не считали женщин достойными бойцами. И из гордости не стали бы вызывать сразу двоих слабых противников.

— Маргарита настолько немощна? — озаботился я.

— Она сильнее, чем считает. Но тебе стоит понимать, что она много лет не могла понести.

— Я полагал, что они оба не желают детей и зациклены на работе, — признался я.

— Ты имел право так думать, — бабушка пожала плечами. — Мне и самой так иногда казалось. Если Филипп безмерно любил твою мать, но к Маргарите Ивановне он испытывает привязанность и уважение. Однако теплыми их отношения назвать сложно.

Я подумал о том, что никогда не понимал того, что отец мог тосковать по первой супруге. Его визит в ее усыпальницу стал для меня откровением. Как и семейная фотография в рамке на каминной полке.

— Маргарита боится потерять дитя, — продолжила бабушка. — И это неудивительно, учитывая, что однажды с ней уже случилось несчастье.

— Понимаю, — кивнул я.

— Никто тебя в этом не винит.

— Кроме самой Маргариты, — возразил я.

— Думаю, что она уже пожалела, что обвиняла тебя в этом, — предположила княгиня.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть, — солгал я и тут же решил выговориться, — Давай начистоту. Ей надо было кого-то винить. И она нашла причину своих несчастий — меня. Если я и страдал по этому поводу, то это было настолько давно, что я уже и не помню подробностей. Она может продолжать видеть во мне корень зла. Но я беспокоюсь, что ребенок переймет ее ненависть. Потому как не хочу в дальнейшем воевать с братом или сестрой.

Бабушка едва заметно нахмурилась, и я понял, что она тоже думала об этом.

— Я надеюсь, что мы сможем наладить отношения между вами, — медленно проговорила женщина. — Маргарита неглупая и если поймет, что Филипп и ты больше не враждуете…

— С чего ты взяла, что наши отношения изменились? — с хитрой усмешкой уточнил я.

— Когда хмельная Свиридова спала на кушетке в моей комнате, я видела через окно, как ты рубил дрова. И делал это точно так же, как это выходило у твоего дед. Мой почивший супруг научил этому искусству твоего отца. Значит, ты позволил Филиппу Петровичу дать тебе урок. Если это недобрый знак, то что же?

— Ты слишком умная, — я развел руки в стороны.

— Он очень переживал за тебя, — женщина оглянулась, словно убеждаясь, что нас никто не слышит. — Думаю, что он сам не знал, насколько ты ему дорог.

— Мы много времени потеряли, — возразил я. — И мне хочется верить, что с другим ребенком он не наделает тех же ошибок.