Чего ожидать от совершеннолетия, или верхом на метле

Пролог

На самом деле мне совсем не хочется бежать к этому пруду. Декабрьский холод пробирает до костей, заползает под легкую курточку, щипает покрасневшую кожу рук, сковывает до боли пальцы на ногах, обутых совсем не по сезону в легкие кеды. На правой щеке саднит царапина, доставшаяся мне от какой-то низко нависшей ветки, а в левом конверсе ощутимо хлюпает. Когда я успела угодить в лужу, мне до сих пор неведомо.

─ Быстрее, Инга, быстрее! ─ звучит в голове ее голос, которому я теперь уже не в силах сопротивляться. Он подстегивает меня, словно плетью, заставляя увеличить скорость.

Когда я стала настолько зависима от нее, настолько управляема ею, трудно ответить. То, что началось несколько месяцев назад, как невинная шалость, обрело поистине угрожающие масштабы и теперь моим телом руковожу вовсе не я, а кто-то другой. Кто-то, чьего имени я не знаю, а теперь-то уж вряд ли оно мне станет когда-нибудь известно.

В последнем рывке продираюсь сквозь сцепленные ветви кустов и выскакиваю на поляну, посреди которой серебрится ровная гладь ведьминского озера.

─ Нашла! ─ белесым клубком пара вырывается изо рта торжествующий возглас.

Не давая мне и минуты на раздумья, она толкает мое тело вперед, и я, буквально, пролетев последние шаги, с разбегу прыгаю в холодную воду.

В первое мгновенье мне кажется, что это кипяток, настолько обжигающе холодными кажутся зимние воды небольшого лесного пруда. Инстинкт самосохранения заставляет задержать дыхание, когда я камнем иду на дно. На самом деле я очень хорошо умею плавать, это она запрещает мне двигаться и пытаться спастись. Руки безвольными плетями болтаются по бокам, а ноги уже успевают коснуться неглубокого дна. Намокшая одежда быстро превращается в неподъемный балласт, который камнем тянет вниз. На этом моя выдержка заканчивается, не спасает ни оцепенение от холода, ни уговоры, вода раскаленной лавой заливается мне в рот и нос вместо воздуха, обжигая все внутри, заставляя легкие гореть огнем.

Я так хочу жить, так хочу существовать, видеть мир, знакомится с его чудесами, путешествовать, встречать новых людей. Как же мало мне уготовила судьба, как же недолго я прожила. Прожила, не ценя каждое мгновение, воспринимая все как должное и совсем не заботясь о завтрашнем дне.

Мое тело, словно большая тяжелая  кукла, ложится на донный песок. Ночное небо сквозь толщу воды кажется мутным и безликим, почти чернильно-ченым, если б не блеклый круг безразличной холодной луны.

В отчаяние из последних сил отталкиваюсь пятками и ладонями, словно разрывая невидимые путы, стремлюсь к этому пятну, которое становится все ярче и ярче. Я не хочу, не буду отдавать ей себя! Не дождется! А затем обжигающая боль в голове окончательно заставляет прийти в себя, и я наконец, чувствую, что кто-то тянет меня за волосы наверх.

─ Вытащил таки? ─ мужской голос доносится словно сквозь вату, пока я отплевываюсь и откашливаюсь у кого-то на руках. ─ И чего их всех тянет сюда?

─ Может, потому что малолетние дуры? ─ предполагает уже укладывающий меня на землю носильщик.

От возмущения закашливаюсь еще больше, чувствуя, как легкие и желудок освобождаются от остатков воды. Тоже мне мудрецы нашлись. Нет, я за спасение благодарна, безусловно, но вот такой вывод делать сразу обо мне, это как-то не совсем этично, что ли.

─ Сами вы такие, ─ хриплю, морщась от боли в саднящем горле.

Мужчины перекидываются непонятными взглядами, и один из них выдает:

─ Точно ведьма! Такое не тонет…

Хмуро меряю их взглядом, ибо попытки съязвить в ответ заканчиваются надсадным кашлем и невразумительным хрипом. Спасатели возвышаются надо мной, как два небоскреба. Оба высокие, широкоплечие и очень-очень симпатичные.

Девичье сердечко в груди смущенно замирает, и я его раздраженно одергиваю ─ какая разница, как выглядят те, кто избавили меня от смерти. Но понимаю, что лукавлю. Возлежать на руках красивого парня намного приятнее, чем на руках у Квазимодо, тем более что это первый раз меня так транспортируют, если не считать раннего детства.

Пока разглядываю красавчиков, мокрая одежда становится ледяной, и зубы начинают выбивать чечетку.

─ Раздевайся! ─ приказывает тот, что меня нес и тянет загребущие руки в попытке стянуть с меня одежду.

─ Что-о-о?! ─ вырывается у меня. ─ Руки убери, извращенец!

Тем более, что я только сейчас замечаю, что этот самый извращенец абсолютно голый. Вот прям совсем. Щеголяет, в чем мать родила. Честно-честно. И отчаянно хлопаю его по нахальным рукам. Так и знала, что бескорыстной доброты не бывает.

─ Вот до чего же молодежь безнравственная пошла, ─ оборачивается насильник к своему напарнику. ─ Один разврат в голове.

Это у кого тут разврат? Раздраженно соплю замерзающим носом.

─ И не говори, ─ хмыкает тот в ответ. А потом наклоняется ко мне.  ─ Тебе нужно снять мокрую одежду, иначе подхватишь воспаление легких, ─ начинает объяснять он. ─ Я тебе отдам свою парку, она достаточно длинная, а Игнат пожертвует любимые кальсоны.