Чародейский рок. Чародей и сын

   — Слава Богу! — вздохнула Корделия. Пожалуй, со вздохом она немного перестаралась, но в это самое время к столу тайком прокрался Алан, а Алан мало того что был кронпринцем, так еще и очень симпатичным крон–принцем. Корделии исполнилось четырнадцать, и в последнее время она на подобные вещи обращала большое внимание. — Слава Богу, мама отдала его лорду аббату!

   — Отдала что? — Принц Алан устремил любопытный взгляд в сторону королевского стола.

Мать четверых юных Гэллоуглассов как раз в это время передала аббату нечто тяжелое, подвешенное на цепочке.

Дети сидели за боковым столом, в тридцати футах от королевского. Большой зал имел площадь семьдесят пять на пятьдесят футов — не то чтобы гигантские размеры, но все же этого вполне хватало для того, чтобы сейчас, когда зал освещали только развешанные по стенам факелы да свечи, расставленные по столам, ну и конечно — огромный камин, жарко пылавший в северной стене, под потолком и в углах сгустились непроницаемые тени. А вот ближе к середине зала было так светло, что казалось, будто львы и драконы того и гляди прыгнут на тебя с гобеленов, и ярче сияли латы рыцарей, и прекрасней, чем при свете дня, казались дамы.

Но прекраснее всех казалась леди Гвендилон — по крайней мере для ее детей. И вот теперь она передавала что–то лорду аббату. Опустив подвеску на ладонь аббата, леди Гвендилон раскрыла футляр, и все взрослые ахнули. И нечего было этому дивиться: Алан даже оттуда, где сидели дети, увидел, как ярко сверкнул камень.

   — Что это такое?

   — Это микро… ой! — Джеффри Гэллоугласс вскрикнул и схватился за бок.

   — Это камень, который сделал наш папа, — любезно объяснила Алану Корделия.

   — Сказала бы «нашел» или «огранил», — заметил Диармид, младший братик Алана. — Люди камней не делают.

   — Не говори, когда не знаешь, малявка! — фыркнул на него Алан, а Грегори, самый младший из Гэллоуглассов, предложил спасительное объяснение:

   — Наш папа делает. И вы бы смогли, если бы только приготовили правильное зелье. Приготовьте густой–прегустой рассол, а потом опустите в него ниточку. Пройдет несколько дней — и вы увидите, как на ней растут соляные камешки.

Диармид вытаращил глаза, но если Грегори так сказал — значит, так оно и было.

Джеффри наконец перестал морщиться от боли и задумался об отмщении. Он устремил злобный взгляд на Корделию, но только собрался что–то сказать, как вдруг кто–то дернул его за руку. Это был его старший брат Магнус. Он наклонился и принялся что–то отчаянно шептать Джеффри на ухо.

   — Соляные камешки — они не крепкие, — сказала Корделия. — Но огранены они так же красиво, как самые прекрасные драгоценные камни.

Алан нахмурился.

   — И вот так же ваш отец изготовил этот синий камень?

   — Да, — подтвердил малыш Грегори. — Только в рассол была опущена не ниточка, а проволока.

   — Ну понятно, — со знанием дела кивнул Алан. — Это же все–таки драгоценный камень, а не кусок соли.

   — Вот только, — заметила Корделия, — камень получился не совсем такой, как папа хотел.

Джеффри вернулся к столу — насупившийся, но молчащий. Магнус сел рядом с ним.

   — А какой он хотел сделать? — поинтересовался Диармид.

   — Амулет, — ответила Корделия, — который наделял бы того, кто им владеет, магической силой.

Алан не проронил ни слова. Он только молча, не мигая смотрел на девочку.

   — Ужас какой! — вырвалось у Диармида. — Ведь тогда не стало бы ни законов, ни порядка! Всякий поднял бы руку на соседа!

   — Ты все очень правильно понял, — пылко отозвался Грегори. — Но пойми, дружище, ведь если бы все на свете стали волшебниками, разве мир не остался бы таким же, каким был? Правили бы сильные, а слабые повиновались бы.

Диармид сдвинул брови. Было видно, что ему очень хотелось бы поймать Грегори на какой–нибудь погрешности в рассуждениях.

   — Все эти разговоры ни к чему, — махнув рукой, сказал Магнус. — Камень, изготовленный папой, не делал того, чего папа от него хотел. Он упросил одного пахаря повесить этот камень на шею и попытаться сотворить чудо. Ничего не вышло. Вся беда была в том, что творил этот камень чудеса только тогда, когда его папа носил.

   — Какая же беда? — тут же полюбопытствовал Диармид.

   — И что он творил? — добавил Алан.

   — Папа вставил камень в ободок, надел этот ободок на лоб и попробовал вырвать из земли с корнем молоденькое деревце, которое выросло слишком близко к дому.

   — Разве ваш папа не мог выкорчевать его без помощи какого–то там волшебного камня? — удивился Диармид.

   — Мог. Поэтому он и послал деревцу самый слабенький мысленный приказ. Ничего не получилось. Тогда он послал мысль посильнее, потом сосредоточился как только мог — но дерево упрямо стояло на месте, хоть бы ему что.

Алан вытаращил глаза.

   — Что же… Камень мешал его волшебству?