Чаша Грааля

Мастерская и лавка при ней, принадлежащие мастеру Трефиклу мало чем отличались от других мастерских и лавок в рабочей слободе столицы Тавроскифии, Херсонеса. Но почему-то именно сюда зашёл верховный волхв Гритон. В лавке в это время находился только сын мастера Трефикла, юный Протокл. В Тавроскифии волхвов не то чтобы боялись. Скорее всего к ним относились с великим почитанием, ну и с опаской, конечно. И среди тавров, и среди скифов, и даже среди жителей греческих городов-государств существовало немало поверий и историй о чудесах ,творимых волхвами – истинными учениками легендарных гиперборейцев.

Рассеянный взгляд волхва блуждал по полкам и подносам, уставленным разными поделками из золота, серебра, яхонта и других драгоценных, полудрагоценных и даже обычных бронзовых и медных материалов. Протокл, живо вскочив на ноги, почтительно прижал обе ладони к своей груди и стал нахваливать товар, выполненный руками его отца, мастера Трефикла, который и сейчас трудился в мастерской, предпочитая работать своими руками и извилинами, а не мять пятую точку в ожидании покупателей.

– Великий волхв! Посмотрите, как прекрасны эти ожерелья, как красив этот подсвечник, достойный занять место в самом лучшем храме Таврии, как сверкают рубинами ножны для острейшего акинака…

– Не трещи, как сорока в полуденном лесу, отрок. Дай моим глазам привыкнуть к полусумраку и уравновесить мои желания и возможности.

Поделки мастера Трефикла были не самыми дешёвыми в рабочей слободке Херсонеса, потому Протокл смущённо умолк, предоставляя самому покупателю выбрать товар по душе и по кошельку. Наконец, взгляд волхва остановился на кубке, выполненном не из золота и не из серебра. Нет, он был простым и незатейливым с точки зрения украшений, гравировки и скорее всего сделан из обычной бронзы. Но перст Гритона указал именно на этот кубок, стоящий на самой верхней полке, и Протокл, встав на лавочку, снял его оттуда и вручил волхву. А тот, получив из рук юноши выбранный кубок, на какое-то время словно окаменел. Глаза свои при этом он закрыл. ладони его обхватили кубок и крепко сжали. И тут Протокл почувствовал как волосы зашевелились у него на голове! Из пальцев и ладоней волхва в стенки кубка потекли-зазмеились какие-то голубоватые всполохи. Время словно остановилось для них обоих. Юноша не мог толком сказать, прошла целая вечность или всего несколько секунд. Наконец, из груди Гритона вырвался шумный, протяжный выдох, больше похожий на стон.

– Заверни чашу сию в холстину чистую, отрок!

Протокл суетливо расстелил на прилавке чистый кусок рядна и обеими руками ухватился за выбранный волхвом кубок и, тут же отдёрнув их, отшатнулся в испуге. Кубок жёгся так, словно его долго держали над огнём. И всё же юноша нашёл выход. Он накинул рядно на кубок, а затем спеленал его для покупателя.

Но если вы думаете, что на этом события, связанные с этим кубком, или чашей, как его ещё называли, закончились, то вы ошибаетесь.

Тайная вечеря была в самом разгаре. Учитель Иисус сидел за одним столом с двенадцатью своими учениками-сотрапезниками. Впоследствии их назовут апостолами, то есть людьми, которые будут нести нарождающееся христианство и знания о нём, так сказать, в массы.

Иисус чуть повернул голову назад и что-то сказал. Тут же Мария Магдалина, преданная ему до мозга костей молодая женщина, поставила перед ним ту самую чашу, выполненную руками мастера Трефикла и по-своему освящённая волхвом Гритоном. Правда, на этой чаше по её внутреннему ободку уже появилась выграненная на каком-то языке надпись, да ножка по по нижнему кругу и центру имела вкрапления в виде бисера из красных рубинов. Одному Богу было известно, как эта чаша попала с берегов Таврии к берегам Мёртвого моря. Тут же в эту чашу и кубки его друзей-сподвижников Мария Магдалина и ещё несколько женщин прислужниц налили вино. И снова за столом потекли разговоры, и снова Иисус говорил и говорил о мире, который вскоре разительно изменится. И изменится благодаря,в том числе его скорой смерти и скорому воскрешению. И дела его, и деяние будущих апостолов утвердят новую веру – христианство. И что христианство завоюет умы и сердца и простых смердов, и малых царьков, и великих императоров.

Мария Магдалина улучила момент и на короткое время припала губами к ладони Иисуса. Именно ему она была обязана чудесному исцелению от семи недугов. Да, ещё недавно она была одержима семью бесами. И когда Иисус изгнал их из неё, она воспылала самой преданной, самой благодарной любовью к своему спасителю. Иисус мягко оторвал руку от своей благодарной ученицы и этой же рукой поднял чашу с вином над головой:

– Так донесите слова Отца моего и вашего до страждущих людей, с которыми вам придётся столкнуться по жизни. Един Бог, Отец наш, и едина воля его для всех нас. Да не ослушаемся мы его и сегодня и вовеки веков! Аминь!