Цена свободы

Веревка то ослабевала, то резко натягивалась. На каждый рывок запястья отзывались болью; вскоре они опухли и покраснели. Перед глазами мелькали то дорога, то спина бегущего впереди мальчика — рубашка у него уже пошла разводами от пота. Аля плакала, слизывая с губ соленые капли. «Ну зачем я пошла через ту подворотню! Лучше бы я опоздала и получила свою пару!» Класс, наполненный суховатым голосом математички, сейчас казался самым желанным и уютным местом на свете. Сидеть бы за партой, смотреть на крошащийся о доску мел, а если сильно надоест — на бегущие по оконному стеклу струи дождя... Но вместо этого огнем горят запястья, в ушах отдается стук копыт, палит солнце, и едут рядом странные люди в темных плащах и с мечами. Если бы не боль, то Алька бы решила, что их снимают скрытой камерой в каком-нибудь новомодном шоу. Лес сменился полем, дорога стала шире и ровнее, но бежать становилось труднее и труднее. В боку кололо, воздух скользил мимо губ, пот заливал глаза.

Перед глазами возник забор из нетесаных бревен, высокий, уходящий в небо. Где-то впереди закричал всадник, тяжелые ворота распахнулись, и пленники с охраной оказались в просторном дворе.

Мелькнул нож — Аля даже не успела испугаться. Веревка спала с пульсирующих болью запястий. Тычком в спину девочку отправили в угол между сараем и забором. Алька тут же прислонилась к стене, хватая воздух пересохшими губами. Рядом с ней прислонилась девочка со встрепанными пепельными волосами. Поймала Алин взгляд и жалобно улыбнулась.

«Зачем я пошла той подворотней! — снова мелькнуло у Альки в голове. — Кой черт меня дернул смотреть на часы?» Вспомнилось отчетливо, словно этим можно было вернуть время и все изменить: фонари погасли, и циферблат еле виден в утреннем свете. Минутной стрелке осталось совсем немного до шести. Девочка нерешительно остановилась на перекрестке: можно идти по проспекту, в обход, а можно свернуть в подворотню и срезать путь дворами. Правда, там все перекопали, а моросивший с ночи дождик размыл землю в жидкую грязь. Но урок вот-вот начнется, да и джинсовая ветровка набухла и неприятно холодит. Аля решительно свернула и побежала под арку. Гулко отозвались шаги, потом чавкнула грязь, противно хлюпнула под ногой лужа. Девочка шагнула в сторону, запнулась и полетела, выставив руки вперед.

Ладошки ударились о землю — не об асфальт! — и Алю ослепило солнце. Мгновение она лежала, закрыв глаза: под пальцами чувствовалась трава, над головой шумели деревья, и где-то стрекотал кузнечик. Девочка открыла глаза.

Перед ее носом по длинной, склоненной до земли травинке взбирался пестрый жук. Вот он перевалил через вершину, начал быстро перебирать лапками, не удержался и скатился, сразу затерявшись в траве. Алька протянула руку и потрогала качающуюся травинку: реальная и осязаемая, вполне обычная. Девочка недоуменно подняла голову, оглядываясь. Опушка незнакомого леса, залитая полуденным жарким солнцем. А на траве в разных позах сидят и лежат ошарашенные ребята, ее ровесники. Непонимающе хлопают глазами; один из мальчишек ущипнул себя за руку. Аля села, растерянно отметив исчезновение сумки. Болели ладошки — точно отбитые об асфальт. Но где подворотня, город, утренний дождь?

Аля открыла рот, чтобы спросить — но так и замерла. Тишина взорвалась криками людей, лошадиным ржанием, лаем собак и лязгом металла. На поляну вынеслись всадники. Один из них — смуглый, с черной вьющейся бородой — осадил коня прямо перед лежащим мальчишкой. Аля увидела, как встает на дыбы лошадь, всадник закрывает собой солнце, а потом конь медленно опускается, и его копыта сбивают дерн. Девочка ошалело закрутила головой. Это походило на съемки исторического фильма: мечи, развевающиеся плащи, рвущиеся с поводков собаки, гортанные крики.

— Уберите собак, — приказал смуглый.

Двое мужчин, вцепившись в ошейники, оттащили разъяренных псов, и лай смолк за деревьями.

— Так, все десять, — мужчина окинул поляну взглядом. — Орон, мы в расчете!

Откуда-то сбоку появился невысокий пожилой человек в зеленом балахоне. Похожий на взъерошенную птицу, он двигался как-то мелко и бесшумно. Предводитель отстегнул от пояса мешочек, бросил пожилому:

— Но если что не так, я же найду тебя у Крута в «Обжоре»?

Орон поймал звякнувший мешочек, молча кивнул и, развернувшись, пошел в лес. Зеленый балахон почти мгновенно затерялся между соснами.

Аля помотала головой: да что за бред такой?

— Что все это значит? — крикнул за спиной мальчишеский голос.

— А то, что теперь вы находитесь на земле Стального княжества, — довольно усмехнулся смуглый. — А я ваш новый хозяин, тэм Дарл, — в голосе звякнули металлические нотки. — Вы — моя добыча и моя собственность. Встать!

Было трудно противиться его голосу, и Аля растерянно поднялась вместе с остальными. «Это сон!» — но боль в отбитых ладонях убеждала в обратном.

— Вяжите, — велел назвавшийся тэмом.