«Цена прошлого»

- Мы ведь красивые?! Чего молчишь, истуканом замер – в зобу дыханье сперло?! Помять сиськи хочешь?! Выбирай любую – это тебе не письку теребить ручонкой, левой-правой, ать-два!

Никогда еще Димке не было так стремно – он неподвижным взглядом уставился на бушующее в печке пламя, старательно отводя взгляд от выставленных напоказ женских прелестей. Эти стервы, с торчащими как у не доеных коз титьками, совершенно его за человека не считали – засмеялись все трое, да что там – заржали как кобылицы, с нескрываемым злорадством, выставляя ему на обозрение всю бьющую в глаза наготу тела.

- Что же ты такой робкий, Митька? Сколько раз меня видел, а все глаза к полу отводишь? И правильно делаешь – Хозяин тебе их живо вырвет! Сходи к «погребку» – пивка холодного принеси, а то это выдохлось! Сам теплое пойло пей! А ну живо на меня посмотрел, «квазимодо»!

Женский голос кардинально изменился – насмешливая игривость в нем напрочь исчезла, зато брезгливого презрения в нем стало с избытком, так что мурашки по спине пробежали. И парень, повинуясь приказу, повернул к ней лицо, машинально закрыв печную дверцу искалеченной рукой, не почувствовал при этом боли от случайного прикосновения к пышущему жаром металлу. И тут же ему плеснули прямо в глаза из кружки. Чего-то подобного он и ожидал от этой твари - бывало уже не раз, когда хозяйская подстилка показывала свою сучность, та еще мразь, конченная.

Потому вовремя прикрыл веки, когда ему прямо в лицо выплеснули пиво из бокала, холодное, кстати. Но только молча утерся рукавом, старательно давя в себе вспышку ненависти, проявлять которую было смертельно опасно, какие там шутки – урок ему преподали показательно жестокий. Здесь Хозяин ни с кем не считался, тут ему незачем было притворяться, скрывать свое гнилое нутро – кругом свои так сказать, рабы крепостные, как в книгах о старине любили писать. Да и эту Машку он не раз в этой баньке продирал во все щели, и так, что та только визжала как свинка, попавшая под нож неумелого мясника. И он все это похотливое дело видел не раз, а куда деваться – пиво с салфетками ведь подавать нужно.

Прислуга, холуй и холоп в одном лице, и пусть на дворе миновала первая четверть XХI века, но в этом краю лесов, озер и болот часы словно остановились на времени крепостного права, когда помещики творили со своими рабами всякую дичь, и никто им был не указ. И все это наследие «лихих девяностых», когда капитализм повсеместно утверждали, и в людских душах тоже, вернее, в них в первую очередь.

- Забавный мальчонка – калека, а трудится. Машка, ты его не обижай – пиво ведь холодное, прямо из морозильника. Да и к чему им помыкать – до холодильника три метра, ты свою задницу от дивана оторви.

Странно, но на выручку к нему пришла одна из двух девиц, он никак не ожидал от проститутки столь показного сочувствия. Хотя вздумай он их так назвать прямо в глаза, девки бы сразу пожаловались. И с ним бы поступили крайне жестоко – с Хозяином на острове находились два «быка», телохранители, мать их – мордастые парни, умишком обиженные, зато богатырской силушкой не обделенные. И жестокие до ужаса, один раз его для наглядности немного помучили – день отлеживался.

Однако имелись и другие охранники (их вообще-то целое агентство в столице), совершенно на этих не похожие, цепкие и хваткие, вояки бывшие, но они все как раз остались в селе при усадьбе, сюда на остров хода им не было. Как и бодигардам «гостей» - никого из лишних на остров Хозяин никогда не пускал, только своих, проверенные кадры, так сказать - каковых тут по счету ровно десяток, включая этих трех проституток.

Но шлюхи новые не появлялись – этих каждый раз привозили на катере для утех, и не потасканные еще, смазливые. И сидящая рядом с Машкой Катька (Хозяин предпочитал давать всем русские прозвища, понятное дело, что настоящие имена у них были другие) нравилась парню своим спокойствием и доброжелательностью. Да и сохранившейся скромностью - накинула сейчас на себя простынку, не сводя с него внимательного взгляда, какого-то донельзя странного, будто оценивала товар в магазине.

- Пшел вон отсюда, щенок, нам попарится нужно, а ты своими зенками сиськи чуть ли не царапаешь, онанист!