Кассандра и Блэр в объятиях снежной бури

Кассандра

В зверином обличие терялось чувство времени и осознанности. Я просто бежала вперед, пробираясь по густой чаще, повинуясь инстинктам. Пейзаж вокруг не менялся, и лес казался нескончаемым, но поворачивать назад не собиралась. Если остановлюсь хоть на мгновение, еще больше отдалюсь от каравана пилигримов. Я надеялась, что они двигаются размеренно, и моя животная скорость поможет их нагнать.

Хорошо, что в образе лисицы можно дольше терпеть чувство голода. Будь я человеком, давно бы упала в обморок от утомленности. Постаралась отключить разум, чтобы не погружаться в размышления, двигаясь на автомате. Однако усталость, видимо, притупила рефлексы, и я не почуяла приближения собачей своры. Два охотничьих пса пустились за мной вдогонку, разгоряченные возможностью выслужиться перед хозяином и принести хорошую добычу.

Мое тело, даже в зверином облике, было истощено, и собакам не составило труда меня догнать. Они начали нападать, задевая острыми зубами. Я пыталась сражаться, но, в конце концов, они меня одолели. Собаки знали, что им запрещено раздирать жертву на куски, и желательно сохранить шкуру в потребном виде, чтобы хозяин мог ее выгоднее продать. Поэтому псы нанесли не смертельные раны и стали громко лаять, призывая охотника.

Я не могла двигаться и лишь кашляла кровью. Глаза закрывались, организм намеревался отправить меня в сон, чтобы хоть немного восстановиться. Веки слипались, и последнее, что я увидела, – огромные грязные ботинки. Под довольное собачье скуление и раскатистый мужской смех я потеряла сознание.

Очнулась в темноте. В нос ударил чудовищный запах, какая-то мерзкая смесь из крови, гнили и затхлости. Меня вырвало желчью, потому что я несколько дней ничего не ела, и из-за этого желудок прорезала колкая боль. Хотелось завопить, но нельзя подавать признаков жизни: скорее всего, собаки караулят снаружи сарая и сразу поднимут вой.

Впервые за последнее время ко мне вернулась способность здраво мыслить, и первое, что осознала, – какая я безмозглая. Не понимаю, что мной двигает каждый раз, когда совершаю такие безрассудные поступки. Правильно сказала Лулу про мою импульсивность, которая в конечном итоге привела меня к могиле.

Никто не знает, где я нахожусь, не могу подать никакого магического сигнала. Сил не хватает даже на то, чтобы принять человеческий облик. Да и будет ли в образе девушки безопаснее? Никто не знает что у охотника на уме.

Я никогда не размышляла о смерти подробно, но хотелось бы умереть на поле боя или принести себя в жертву во имя общего блага. Но, видимо, такой бестолковой ведьме уготована жалкая участь. Нужно было хоть на секунду задуматься, что глупая гонка по лесам не принесет никаких плодов.

С улицы донеслись звуки шагов, дверь открылась, и на пороге появился охотник, бородатый великан с безумными глазами, рядом с ним под стать ему стояла дородная женщина. Взглянув на меня, она захлопала в ладоши:

– Какой красивый мех!

– Нравится? Сегодня сниму с нее шкуру, и будет тебе воротник! – рассмеялся мой палач.

Потемки моей камеры озарились проблеском уличного света. Он лился из-за двери, и мой животный инстинкт зашептал: «Вот она, свобода!». Собрав последние силы на рывок, я отупело понеслась к свету, но стремление быстро оборвали, впечатав носок огромного ботинка в мой бок. Я взвизгнула и отлетала обратно, ударившись о стену и шмякнувшись на голый пол.

– Еще чего вздумала, гадина! Должна радоваться, что не подохнешь, скитаясь в лесу, а станешь украшением! – и охотник снова загоготал, довольный своей шуткой.

Мне ничего не оставалось, как бренность судьбы. Я была готова ответить за собственную глупость, но жалела, что не успела ни с кем попрощаться, особенно с родителями. Мы только обрели друг друга, но не успели толком познакомиться вновь, разделенные обстоятельствами.

Незаметно для себя, стала погружаться в умиротворенную дрему, последнее наслаждение перед смертью. Милосердное воображение решило согреть счастливыми образами, чтобы окончательно прогнать страх перед неизбежным. Мы с Лулу резвились в лавандовом поле, этот успокаивающий аромат всегда напоминал о маме. Я взяла в руки корзинку, чтобы собрать цветы, и вдруг увидела… Ривера? С какого перепуга он явился в мой райский сон? Поганец усмехнулся и превратился в ворона, громко закаркав.

Неожиданно я вернулась в реальность и поняла, что каркающие звуки настоящие. За дверью что-то происходило. Карканье перемешалось с собачьим лаем и сопровождало, судя по всему, борьбу. Затем кто-то отворил дверной засов, и дверь распахнулась. Я увидела ворона размером с орла, это был главный питомец Ривера, с которым он редко расставался. Кажется, его звали Хару, я узнала его по ошейнику с металлическими розами.