Царский зять

– Софушка, почто грустишь, любушка моя?! Что за печаль-кручина тебя тревожит?!

Юрий посмотрел на жену – странно, не думал, не гадал – но полюбил дочь царя Алексея Михайловича, хотя прекрасно понимал, что пошел политический марьяж. Ибо нет у монархов ничего личного, даже брачные узы должны быть выгодными для государства…

Пять лет тому назад Юрий Галицкий был никто, торговец оружием, по любым законам криминальный элемент, случайным образом перенесенный из двадцать первого в семнадцатый век, в 1675 год. Здесь и подставил свою шею под аркан крымских татар, что занимались весьма прибыльным по здешнему времени бизнесом – «людоловством». Попал в город Гезлев, что в будущих временах Евпаторией должен называться, и так бы сгинул в неволе, как сотни тысяч несчастных полоняников до него, но повезло – освободили из рабства запорожцы с кошевым атаманом Иваном Сирко.

Знаменитый «характерник» с немалым интересом выслушал историю Галицкого, нисколько не удивившись как появлению «попаданца» из будущего, как и того, что тот одновременно натуральный самозванец, причем с большими претензиями. Изгой из знатного рода галицко-волынских королей, давно сгинувшего в Червонной Руси, как называли в это время юго-западную Украину будущих времен.

Кошевой атаман помог ему встать, как говорится, «на ноги». Как нельзя лучше сработала знаменитая поговорка – «из грязи в князи». За пять прожитых на Донбассе лет Галицкий добился немалого результата – созданная за столь короткий срок «Новая Русь» (отнюдь не будущая Ново-Россия) раскинулась от Дона до Днепра, от Крыма до Тамани…

– Весна здесь давно, теплынь стоит, Юрочка, а у нас снег только сошел, еще трава не зазеленела.

– Так здесь гораздо южнее, а солнце на полудне всегда припекает, любовь моя сероглазая, – Юрий бережно приобнял молодую жену за узкие плечи, поправил наброшенный на соболиную душегрейку пуховый плат. Хоть и тепло, но именно сейчас большой риск простудиться.

В Крыму стояла жаркая погода, необычная для здешних мест в конце марта, или березня, как именуют этот месяц русичи. Именно так прозывают себя жители Гетманщины и Слобожанщины, отнюдь не украинцами – последнее название абсолютно не в ходу. Атаман Иван Сирко о том даже царю Федору в письмах пишет, что «весь русский народ ему земно кланяется».

«Прах подери! Сейчас все русичи, одним народом с верой православной себя считают. Проклятье – с какого дня народ стал разделенным на москалей, хохлов и бульбашей?!

С какого момента такая напасть произошла, что ненависть стала сердца добрых людин переполнять, как накипь?!

Не знаю – историю в школе не изучал, и напрасно – за тупость и лень ответ сейчас держать приходиться! Однако сделаю все от меня зависящее, и даже больше того, чтобы такого не случилось никогда! И в том мне жена поможет – Софушка очень умная, и знает столько, что от ее рассказов мне порой стыдно становится за свое невежество!»

– Но ты так и не сказала мне, что за печаль тебя тревожит? Так что поведай, как верной и любящей супруги положено. Может быть, ты в тягости пребываешь? Не тошнит?

Юрий с надеждой посмотрел на щечки жены, по которым разлился багровый румянец. Софья уткнулась лицом ему в грудь, обхватила крепко руками, негромко сказала:

– Рада была бы в бремени пребывать – нам наследник зело нужен. Ты уж старайся ночами, муж мой любимый, а я как землица, что семян ждет. Засей – урожай получишь…

– Посею, трудиться буду как страдник на пашне, – Галицкий обнял жену, а Софья подняв голову, ему улыбнулась. И эта улыбка совершенно преобразила ее некрасивое лицо, аж глаза заблестели.

– Я тоже стараться буду, светик мой на сто лет, раз не греховно это – ты ведь в походе, и пост соблюдать не обязан. А жена слушаться должна своего мужа – владыко мне сам сказал, что сей грех наш отмолит, ибо для державы наследник важен.

– Отмолит, Софушка, да и не грех это вроде… Как бы…

Юрий себя ревностным православным отнюдь не считал, но раз надел царский и королевский венец, пусть колючим терном увитый, фигурально выражаясь, то подданным пример благочестия порой подавать нужно. Так и поступал частенько, однако, не в ущерб делам.

С митрополитами у него сложились вполне доверительные отношения, причем оба грека служили весьма ревностно, вернувшись к своей крымской пастве, которая оказалась весьма многочисленной за счет более чем двух сотен тысяч вчерашних невольников. А вот на самом Донбассе, названном Новой Русью, с согласия султана, образовалась третья митрополия. Константинопольский патриарх, получив еще в декабре немалую мзду из готской казны, назначил владыкой галичского епископа Фотия, который недавно вернулся из плавания в Царьград.