Царевич

Открыв дверь в сказку, не забудьте ее закрыть.

Секретарша объяснила мне, как пройти в кабинет директора. Как он угадал во мне неудачника? Его черные глаза смотрели мне в переносицу, а нос. Похожий на птичий клюв, вздрагивал. Потом он схватился за воротник и ослабил галстук, переливающийся змеиной чешуей.

– Хочешь у нас работать? – спросил он недружелюбно. И хотя он не смотрел на меня, он ни на минуту не выпускал меня из вида.

– Поступал на биофак, но провалился. Собираюсь год работать, потом снова поступать, – ответил я как можно честнее.

– Мы вынуждены просить вас покинуть это учреждение. У нас нет свободных мест.

Я кивнул головой и пошел к выходу.

– Добрый день, молодой человек. Попрошу вас вернуться, а посторонних – освободить помещение. – Это произнес пожилой человек, который подоспел в последнюю минуту.

– Я подумал, что директор – это он, – я кивнул на человека за столом.

–Никогда не видел Аспида? Теперь увидел. Не надейся с ним поладить, характер у него хуже некуда. Но временно ты будет под его началом.

Несостоявшиеся абитуриенты, в поисках вакансий обходили магазины и офисы и брали штурмом кабинеты работодателей. Меня, начинающего биолога, ждала работа в зоопарке. Так и началась моя история – с аспида.

Я, Олег. С утра на работе по развозу сена – в спортивных штанах и старой футболке. Вечером – проставляюсь, мой коллега Аспид не прочь выпить. На остальное ему наплевать. Никто не обращал внимание на худого, сутулого, парня, который сидел в конце стола.

Аспид, бывший спецназовец из горячей точки, даже осенью ходил в майке, хвалясь накачанными мышцами. При встречах он недовольно фыркал на меня. Я потом смотрел в зеркало, гадая, чего он там увидел. Парня, похожего на подростка, с чахлой фигурой и глупым выражением лица? Ну, не произвел я впечатления на него, и что?

Меня поставили на уборку конюшен под начало маленького старичка с бородой. Борис Аникеевич тоже проказничал, но по-доброму. «Если не станешь лениться, продержишься у нас год». Он заведовал копытными и держался по-доброму, если только не нарушать его правила. Их было так много, что запомнить все я не смог. К счастью, он скоро нашел себе другую жертву.

После месяца испытательной работы меня перевели в волчий питомник. Справа и слева от большой поляны уходили под землю коридоры, снабженные на расстоянии друг от друга доходившими до потолка решетчатыми перегородками с дверями. Аспид показал мне на блуждающие огоньки в темноте, мол, это мои подопечные. Я понятия не имел, что это значит. Потом понял, что это глаза животных светились во мраке. Шансов убежать отсюда у трех волков не было никаких, но они и не собирались этого делать. Коридор оказался совсем пустым. Огни погасли, звери убрались в нору.

С волками отношения постепенно складывались, сначала они вызывали недоверие, и я постоянно ждал от них подвоха. Всё казалось, вот стоило потерять бдительность, и они набросятся на меня и растерзают, или я забуду закрыть вольер, и они разбегутся.

Работа в зоопарке не оставляла времени для личной жизни. Я очень уставал для такой простой работы. Явно сказывалось общество Аспида и Бориса Аникеевича, которые за мной присматривали. Тут работало много девушек, и они часто приходили к волкам и шептались, глядя на моих подопечных, меня всячески игнорируя. Среди них я выделял Надю, точнее Надежду Дмитриевну Сирину, научного сотрудника, про которую говорили, что у нее мудрость совы. Эта девушка понимала волков с полуслова, но оставалась совершенно недоступной для меня.

Когда я впервые услышал ее чарующий голос, то вздрогнул от неожиданности. Сначала я подумал, что ей должно быть лет сорок, но увидел перед собой миловидную девушку с длинными волосами. Она постоянно что-то напевала себе под нос, чаще всего рекламную песенку. Которую крутили на ЦТ. С песенки я и решил начать.

– Это Beetree? – уточнил я.

Она пошла вперед, я – за ней.

– Я слушаю тебя, Олег, –отвечала она. – Но предупреждаю: у меня мало времени. Нужно решить массу дел до конца года.

Разговаривая со мной, она продолжала идти вперед и при этом ни разу не обернулась.

Надежда Дмитриевна продолжала быть со мной любезной, но я часто ловил ее наблюдающий взгляд, направленный на других мужчин. Однажды я слышал, как она сказала подруге: «Опять пришел тот необщительный меланхолик. Не знаю, чего ему понадобилось?» – «Хочет тебя видеть!» – хихикнула подруга

В разговорах с Надей я не блистал, говорил сжато, сорил словами-паразитами – «ну», «это самое», «окей, как обычно». Короче, мямлил. Оставалось делать вид, что она мне безразлична, что совершенно не улучшало мои шансы ей понравиться.