Быть или казаться (СИ)

«Halyk Arena», Коммунальное государственное предприятие на праве хозяйственной деятельности "Центр фтизиопульмонологии" Управления охраны здоровья города Алматы, Республика Казахстан.

Третье отделение, пятый пост, вторая комната для персонала.

— Витка, шевели булками! — сказала по-русски квадратная, невысокая, постоянно позитивная Меруерт и с размаху приложилась ладонью по ягодице одной из трёх оставшихся в смене медсестёр (вместо пяти по штату).

— Чего?! — та, быстро набиравшая что-то на клавиатуре компьютера поста, недовольно оглянулась на коллегу, тут же возвращаясь к работе.

— Я тебе тысячу раз говорила! — оглядываясь по сторонам, зашипела казашка. — Когда заполняешь формы — садись на стул! Не свети жопой стоя! В смысле, не оттопыривай! Да стоя же и работать неудобно, нет?!

— Можешь говорить азаша, — предложила та, которую звали Викторией, на государственном языке.

— Ой, я потренируюсь лучше по-русски! В Шымкенте орысша и говорить будет не с кем, — фыркнула неунывающая двадцатипятилетняя интерн одной из своих лучших подруг (по совместительству — одногруппнице в медицинском университете).

Меруерт поступила в Асфендиярова с третьего раза, была старше всех в группе и собиралась замуж в октябре, это знали все.

Жених из упомянутого региона был парнем не промах, оттого уже договорился и о смене её интернатуры на шымкентскую (было крайне непросто и так же дорого — хотя-я-я, качество южного образования ничего кроме смеха у алматинцев не вызывало).

Более того, он даже из каких-то семейных закромов исхитрился купить новообразованной молодой семье дом в не самом дешевом районе не самого простого южного города: всем известно, что городская образованная врач из первой столицы, став невесткой, с его матерью в роли свекрови ну никак не уживется.

На эту тему, сразу после обряда ыз зату^1, Меруерт честно пообещала будущему мужу втихаря придавить апайку, если его мать и дальше будет продолжать учить жизни будущую психиатра. (^1Аналог нашего обручения / смотрин)

Близкие однокурсницы знали: Мика имела какой-то прихват в стране северного соседа и после седьмого курса клиническую ординатуру собиралась проходить в Новосибирске, по психиатрии. И, кстати, слову без пяти минут жены (из рода адай!) будущий глава семьи тут же поверил. Особенно с учётом её профильного образования.

— Не оттопыривай задницу! — продолжила сердито шипеть медсестра. — Работай за компом сидя, э? Ну что тебе стоит?!

— Мика, иди в жопу? — нейтрально предложила в ответ собеседница, не делая ни малейшего поползновения в сторону нового и дорогого офисного стула, даже не отвлекаясь от экрана. — Во-первых, сквозь балахон моя жопа никому не видна. Пардон за тавтологию… Во-вторых, я же не просто так стою!

— Что такое тавтология? — живо заинтересовалась Меруерт, мгновенно ныряя в экран смартфона. — А-а, понятно… — разочарованно выдохнула она через секунду. — Ты дура, Витка! — будущая звезда южно-казахстанской медицины обхватила напарницу сзади за талию и сердито зашептала ей на ухо. — Во-первых, задница твоя всё-таки видна, когда ты так наклоняешься! Вон, труселя полосками выпирают!

— Да и пофиг, — буркнула Виктория, завершая выгрузку суточных назначений врача в личные дела пациентов и открывая доступ к ним медсёстрам всех четырёх смен.

— Во-вторых, пелечек на тебя сзади как насмотрится, так потом три дня не о том думает!

— Его проблемы же, нет? — медсестра с нетюркским именем удивлённо взглянула на подругу. — Или он уже совсем мозгами повернулся? Блин, спермотоксикоз в его возрасте — могу только посочувствовать…

Мимики обеих видно не было из-за того, что лица были закрыты средствами защиты, но в почти европейских глазах русской сверкали озабоченность и удивление.

Казашка красноречиво впилась взглядом в переносицу собеседницы в ответ.

— Это наши проблемы, а не его! Ты ему хоть в лоб можешь дать, вдруг что! А нам что делать, если он нас после смены по углам зажимает?! — обиженно почти завопила шёпотом Меруерт. — отабас…^2 (^2 ота — грубое название известного мужского органа. Бас — голова. Но само слово имеет гораздо более негативный оттенок, чем русское "х*еголовый").

— Бля, так дайте и вы ему в лоб? — предположила Виктория. — Ну или по яйцам, — тут же поправилась она, окидывая взглядом невысокую подругу.

Единственная сотрудница госпиталя с русским именем и фамилией Абилхакимова, написанными прямо поверх защитного костюма на пластыре, искренне не понимала подругу: